Она (не) твоя

"

"Дальше Кирилл, заглядывая в будущее, говорил о том, что впереди нас ждут скандалы, вроде: «я не желаю делить вам с ним», «не хочу, чтобы он появлялся на пороге нашего дома».

— … Все это будет, можешь не сомневаться. Я так устроен: или все, или ничего не нужно.

Кирилл передвинул стул, сел рядом со мной и прижал к груди.

— Я знаю себя Алис, и должен отпустить вас именно сейчас, чтобы потом не сделать больнее.

Минутная пауза показалась тогда мне целой вечностью. Кирилл прижимал меня к себе, а в моем горле стоял ком. Душу царапала мысль, что этот мужчина оказался неспособным на преодоление трудностей и так легко может отпустить нас, после всего, что мы вместе прошли.

До сих пор не знаю, то ли слова Дианки повлияли на него тогда, то ли еще чего бы то ни было, но Кирилл все же сумел выключить в себе занудливого прагматика и протянуть мне руку помощи.

Оставив меня ненадолго на кухне, он сходил в коридор, принес свой рабочий портфель и достал из него пакет с купюрами.

— Здесь хватит на операцию и прочие расходы, — положив пакет на стол, сказал он и добавил: — И… я заложил сюда стоимость проживания для Артема.

Это было после того, как я уже вернулась от отца с нужной суммой и уже не нуждалась в этих деньгах. Но этот поступок я запомню, как и все хорошее, что у нас было с ним.

В этот же вечер Кирилл собрал свои вещи и очень долго прощался с Софой в комнате.

А со мной он еще какое-то время продолжал быть на связи.

Звонил, чтобы поинтересоваться, добрались ли мы до Тель-Авива, обеспокоенным голосом спрашивал, как Софа перенесла свой первый полет на самолете. Затем он позвонил сразу после операции и спросил, как все прошло.

Помню, как он шумно выдохнул в трубку, услышав, что операция была успешной.

Знаете, очень сложно описать словами, что я сейчас чувствую к нему. Но одно могу сказать наверняка: когда ты побываешь на границе между жизнью и смертью, в определенный момент понимаешь, что нужно помнить в людях добрые поступки, совершенные ради тебя, и уж точно не стоит тратить свою единственную жизнь на нервы и обиды и за прошлое.

Забыть о его ворчаниях за разбросанные игрушки и продукты, купленные мною впрок, закрыть глаза на его безустанную привычку раскладывать все по полочкам и медлить тогда, когда время идет на часы.

Все это нужно просто взять и отпустить в небо, улыбнуться своему счастливому будущему и больше никогда не оглядываться назад.

Сердце — оно одно. Так пусть же хранит в себе то тепло, что я испытывала на протяжении почти всего времени, проведенного с ним.

Я повернулась к Артему, который спал на соседнем кресле. Одной рукой он обнимал Софу, другой — даже во сне крепко сжимал мою ладонь.