Она (не) твоя

А папа, знаешь, что ответил: давай на каникулах, Диан, к нам просто приехали гости, — пожала она плечами и всхлипнула.

Утерев рукавом уголки глаз, вымученно улыбнулась.

— Может, не знала бы я его, не росла бы с ним до десяти лет, то и не познала бы, что такое быть отодвинутой на второй план, что такое в один прекрасный момент стать ненужной для родного отца…

И после ее слов, всякий раз, держа на руках Софию и глядя на нее, я понимала, что не желаю для нее такой же участи. Не хочу, чтобы, когда она вырастет, задавала болезненные вопросы, почему папа живет с другим ребенком и с другой тетей. Почему ее берут только на выходной?

В конечном итоге это закончится так, как у Дианы: подруга лет с пятнадцати полностью потеряла связь с отцом, и они не общаются по сей день.

Я способна дать Софии любовь за двоих и вырастить ее счастливой девочкой, а не дочкой на выходные. Она никогда не узнает, что значит быть на втором плане. Моя дочь всегда будет только на первом! И только моя!

* * *Однажды, ведомая любопытством, я зашла в соцсеть, чтобы посмотреть, нет ли у Артема и Маши фото из роддома. Не скрою, мне было интересно, кто у них родился. Но вместо фото обнаружила, что страница Артема удалена, а Маша сделала свой профиль закрытым."

"И у меня не возникло ни малейшего желания выяснить, почему они решили исчезнуть для всех. Теперь это не имеет никакого значения.

Твердо решила: следить нужно не за бывшим мужем, а за собой.

После родов я совсем себя забросила, с головой окунувшись в заботу о дочери, домашние хлопоты и работу. А в один прекрасный день подошла к зеркалу, увидела в нем свое отражение, и захотелось разреветься: серое лицо с мешками под глазами, на голове — небрежный пучок волос, уставший взгляд.

Сколько раз, гуляя с коляской, я поражалась мамочкам, которые не просто выглядели на все сто — свежие, румяные, так еще и умудрялись носить обувь на каблучках. Так и хотелось задать им вопрос: «простите, а… когда вы вообще успеваете уделять на себя время?»

Подняла вытянутую футболку, с отвращением взглянула на свое тело, и внутри что-то резко шевельнулось. Мне решительно захотелось измениться, быть красивой, стройной, ухоженной. Радоваться своему отражению в зеркале, надевать красивые наряды, а не те, что скрывают складки на животе.

Ведь после родов я скинула всего ничего. При мне остался мой прежний вес — семьдесят три и плюс еще четыре килограмма сверху…

— Хватит, Белкина! — заявила я, стоя перед зеркалом. — Ты ведь хочешь измениться? Ради себя, ради дочери, черт побери! Какой пример ты подашь ей своей безобразной внешностью и вот этим?! — Я сжала в руке живот, переместила взгляд на ноги. — Вот чтобы с завтрашнего дня взяла себя в руки! — строго приказала себе.

Бежать в спортзал — не мой случай.