Опасная игра леди Эвелин

Эта улыбка, как и юмор, еще одна его отличительная черта. Я помню нашу дружбу лет с шести. С первого года, как мы оказались в одной комнате и в одном классе кадетского корпуса. Эван улыбался всегда. Чем хуже нам было — тем шире и задорнее. Наказания, взыскания, порки, карцер, хлеб и вода — без разницы."

"Мой друг был солнцем, а я — мрачной темной ночью. Противоположности притягиваются, не так ли?

Иначе как объяснить двадцать шесть лет крепкой дружбы? Мы и во внешности были совершенно различны: я — высокий и жилистый, в корпусе мальчишки дразнили рельсовой шпалой. Эван — среднего роста, мощный и крупный, как стена. Я был темноволос и всегда гладко выбрит, а Эван каким-то непостижимым образом выпросил на службе дозволения носить пусть короткую, но бороду.

Вошедшая прислуга выдернула меня из философских размышлений. Они внесли два подноса и принялись расставлять блюда на белоснежной, накрахмаленной скатерти. Эван насмешливо поиграл бровями, но молча сел за стол и расправил на коленях плотную тканевую салфетку.

— Ты смог что-то собрать? — спросил я, потому что заметил его кожаный портфель, разбухший от содержимого.

— Догадка не мужчины, а дознавателя, — он отсалютовал мне чашкой, но, впрочем, сразу же посерьезнел. — Кое-что собрал, но далеко не все. Придется подождать неделю, пока не выйду из отпуска. Сегодня едва успел разминуться с дежурным следователем.

— Спасибо, — я кивнул и бросил жадный взгляд на портфель.

— Зачем тебе это? — Эван нахмурился, что было ему несвойственно. — На это дело до сих пор наложен гриф «строго секретно».

Любопытно. Но отвечать я другу ничего не стал, потому что знал, что ему не понравится, а нотацию выслушивать я не хотел.

— Можешь проверить, поступали ли заявления о пропаже некой мисс Джеральдин в последние пару дней? От ее матери, вероятно.

— Кто это? — Эван подался вперед. — Неужели твоего скверного характера не выдержала очередная прелестница? И унесла от тебя ноги?

Я усмехнулся. К сожалению, нет.

— Погоди-ка, — друг решительно отодвинул в сторону чашку и тарелку и положил руки на стол, испепеляя меня подозрительным взглядом. — Как связана пропажа какой-то там Джеральдин и твой интерес к делу об измене герцога Невилла?

— Не зря служишь в жандармерии, — я нарочито спокойно принялся намазывать масло на хлеб.

— Дик, — тот покачал головой. — Кронпринц, может, тебе и благодарен за прошлые свершения, но всё имеет свои границы. Если ты ещё раз во что-то впутаешься, он может оказаться не в силах тебе помочь.

Я недовольно фыркнул.

Если.

Хорошее слово.

Жаль, что я «уже». И благодарить за это стоит леди Эвелин.

— Знатная дама в беде. Кто я такой, чтобы ей не помочь?

— Ты? — Эван откинулся на спинку стула и окинул меня взглядом, словно видел впервые в жизни.