Опасная игра леди Эвелин

— Милорд, пожалуйста... я... я…

— Сегодня вы позволили убийце войти в мой дом. Больше такой ошибки вы не совершите.

Я шагнул ближе.

— Мне не нужны такие люди, как вы. Немедленно покиньте мой особняк.

Он побледнел, открыл было рот — и закрыл. Сутулясь, опустив плечи, Девлин обошел нас и скрылся за углом в коридоре.

Я повернулся к Филлипсу.

— Сколько надежных людей вы можете собрать прямо сейчас?

— Четверых, милорд.

— Хорошо. Пусть один встанет у парадного входа. Один — в саду, под окнами. Один — в доме, у главной лестницы. И последний — у двери для слуг.

— Есть, милорд.

— Если что-то снова пойдет не так, я позабочусь о том, чтобы никто из вас не нашел работу до конца своих дней.

Филлипс вытянулся, как струна, и больше не осмелился ни взглянуть мне в лицо, ни шелохнуться.

— Понял вас, милорд, — хриплым голосом ответил он.

— Действуйте, — бросил я, разворачиваясь на каблуках.

Филлипс мгновенно сорвался с места. Я проводил его взглядом и повернулся к Мэтью.

— Я должен тебе рассказать о том, что задержало меня сегодня, и почему леди Эвелин вернулась одна, но это — позже, — тут я замолчал и, не сдержавшись, вздохнул.

Мне предстоял, возможно, самый тяжелый разговор за всю мою жизнь.

Мы покинули кухню и вернулись в жилую часть особняка, и я бросил короткий взгляд на лестницу, что вела на второй этаж.

Я должен был поговорить с Эвелин об убийстве ее деда. Я был обязан и потому шагнул вперед.

В спальне стоял резкий аромат нюхательных солей. Я пошел, предварительно постучав, и застал сестру Агнету у окна, а леди Эвелин — съежившейся в кресле. Она прятала лицо в ладонях, ее плечи мелко подрагивала, но когда она подняла голову — я удивился.

Я был практически никчемен в утешении. Никогда не умел, потому что не у кого было научиться.

— Леди Эвелин… — начал я и запнулся.

Меня вновь поразили ее глаза. Выцветшие, лишившиеся искры, которая тлела в глубине ее взгляда. Злилась ли она или смеялась, искра была всегда.

Но не сейчас.

— Спрашивайте, милорд, — сказала она негромко и бесконечно устало. — Я знаю, вам необходимо задать мне вопросы.

Ее слова хлестнули меня словно плеть. Я почувствовала себя подлецом, хоть и знал, что Эвелин не имела этого в виду.

Повисшее молчание она истолковала по-своему. Уткнулась взглядом в сложенные на коленях ладони, в которых комкала платок, и также негромко заговорила.

— Я вернулась в особняк, расстроенная нашей ссорой, — произнесла совершенно буднично, поскольку подобные мелочи уже не имели никакого значения. — Я не хотела, чтобы дедушка знал. Но я налетела на него в коридоре... Думаю, он все понял по лицу, — нервный смешок. — Он остался в гостиной, чтобы дождаться вашего возвращения.

Как я и думал.