Опасная игра леди Эвелин

— Вы ему глубоко небезразличны, но, как благородный человек, однажды дав вам слово, он не станет просить изменить условия, на которых только что была заключена ваша помолвка.

«Я постараюсь быть для вас хорошим другом».

Глубоко небезразлична?..

Наверное, тень легла на мое лицо, потому что сестра Агнета всполошилась.

— А вообще, Эвелин, простите меня, старуху. Что лезу не в свое дело и болтаю не думая. Сегодня такой тяжелый день для вас... мы все устали, и лучше отправиться отдыхать. Завтра будет новое утро и новый рассвет.

Губы дрожали и не слушались, но я все же собралась с силами.

— Да, вы правы. Нам давно пора отдыхать, — ломким голосом проговорила я.

Мы очень быстро простились, пожелав друг другу доброй ночи, и я ускользнула в спальню. И лишь когда с головой укрылась тонким одеялом, смогла, наконец, выдохнуть. С облегчением я закрыла глаза, но перед ними одна за другой продолжали мелькать картинки этого бесконечного дня.

Все смешалось: похороны дедушки, предложение лорда Беркли, разговор с сестрой Агнетой. Голова пухла от мыслей, казалось, ее вот-вот разорвет изнутри.

Уснула я с огромным трудом, а проснулась вялой и разбитой. Хотелось лежать под одеялом весь день и никуда не выходить, но позволить себе хандрить я не могла. По спине прокатывался холод, стоило вспомнить, что происходило со мной последние дни.

Я словно жила внутри огромной черной дыры, из которой не было выхода. Горе засасывает, если уйти в него слишком глубоко. Засасывает незаметно, а потом все дни сливаются в одно сплошное серое пятно, и ты уже не отличаешь утро от вечера и не помнишь, что делала вчера.

Поэтому я заставила себя спустить босые ноги на пол и умылась остывшей за ночь водой из кувшина. Надела черное, глухое платье с высоким воротником под самый подбородок и с неброским кружевом на груди — единственным украшением. Траур по близкому родственнику носили год, но если мы и впрямь поженимся с Беркли, то после сорока дней я сменю черный цвет на лиловый.

Не стоит пренебрегать приметами даже в нашем странном случае. Все знают, что невеста в черном — к беде.

Разговор с сестрой Агнетой не шел из головы. Ее слова взбудоражили что-то во мне и зародили сомнения, которых не было, когда я давала согласие.

И ее вскользь оброненное: «вы ему глубоко небезразличны»."

"Что мне с этим делать, я не знала. Но решила, что самый лучший выход — занять руки чем-то полезным. Я устала сидеть и терзаться, и бесконечно переживать одни и те же страдания. Это душило меня, подтачивало капля за каплей. Я хотела отвлечься, хотела приносить пользу в конце концов. И потому отправилась в «большой» дом еще до завтрака, но, к своему удивлению, ровно на середине тропинки встретилась с Беркли.

— Нам нужно поговорить, — сказали мы одновременно.