Опасная игра леди Эвелин

И я пошла к ней. И она — шагнула навстречу.

Эпилог

Мужчине полагается радоваться рождению сыновей. Наследников рода. Тех, кому перейдёт его фамилия, титул и состояние. И, конечно же, я был безмерно рад, когда впервые взял на руки нашего мальчика — крошечного, тёплого, с морщинистым лбом и кулачком, сжавшим мой палец с поразительной решимостью.

Уставшая, измотанная Эвелин смотрела на меня. Бледная, с поджатыми губами, в которых ещё дрожала боль, — но в её глазах светилось нечто, от чего у меня перехватило горло. Я перевёл взгляд на сына и почувствовал, как меня окутало всепоглощающее чувство — словно сердце на миг стало слишком большим для груди."

"Я радовался тому, что он родился, и надеялся, что он возьмёт от каждого из нас только самое лучшее. Любимая женщина подарила мне ребёнка, в котором я уже узнавал свои черты — это ли не счастье?..

Но за этой радостью жила тревога. Я боялся, что стану ужасным отцом. Я ведь не знал, что значит быть сыном. Мой собственный отец отказался от меня ещё до того, как я смог выговорить его имя. Бастард. Слово, которое следовало за мной с самого детства. Оно было не просто клеймом — оно было именем. Доказательством, что я чужой в любом доме.

В детстве я часто представлял, каким был бы отец, если бы остался. И вот теперь — мой собственный сын. И я не знал, смогу ли дать ему то, чего сам никогда не получал.

— Ричард?.. — тихий голос Эвелин вторгся в моё сознание, и я моргнул.

— Он просто ошеломлён, — с улыбкой заметила сестра Агнета, протягивая руки, чтобы забрать младенца.

Помедлив, я передал сына ей и подошёл к кровати, на которой лежала Эвелин.

Конечно, мы вернулись домой. После того как она рассказала о беременности, мы приняли решение вернуться. Хотя бы на несколько лет. Чтобы сын родился и рос в окружении любящих, знакомых людей.

Мы старались не загадывать и ничего не планировать. Посмотрим, как сложится жизнь. Посмотрим, куда нас заведёт очередная дорога.

— Он похож на тебя, — заметила Эвелин, когда сестра Агнета вернула ей сына. — Так же любит хмуриться.

Я усмехнулся, не отводя взгляда от мальчика, который как раз в этот момент нахмурил крошечный лоб, будто размышлял о важных вещах.

— Надеюсь, у него будет меньше поводов, — сказал я.

Эвелин перевела на меня взгляд и улыбнулась.

Порой я смотрел на неё — и не понимал, чем заслужил всё это. Её. Наш дом. Нашу жизнь, в которой уже никто не называет меня бастардом, а её — наследницей предателя.

Я совсем редко говорил о чувствах. Но если мне когда-нибудь придётся объяснить сыну, что значит быть мужчиной, я расскажу ему не о войне, не о чести, не о долге. Я расскажу ему о том, как однажды женщина посмотрела на меня — и я стал лучше.

Я не знал, кем станет мой сын.