Опасная игра леди Эвелин

Заскрежетав зубами, я напряг ладони, не позволяя им сомкнуться в кулаки.

— Да, — глухим от раздражения голосом согласился я.

Мэтью, продолжая улыбаться, вернулся к бумагам, которые так и валялись разбросанными. Даже не догадывался, как после замечания об Эвелин он был близок к тому, чтобы вновь почувствовать мою хватку у себя на шее.

— Здесь послания. Для вас, — разобрав свои документы, Мэтью освободил занятую часть стола и увидел несколько писем и записок, которые я старательно игнорировал. — От Лорда-канцлера... — добавил он уже не столь уверенно, а потом и вовсе вернул конверты на место и повел плечами.

Да. Возможно — и я все еще не был в этом уверен до конца — обвинять сиятельного Лорда-канцлера в произволе и попустительстве на ежегодном заседании городского совета Лордов, членом которого я являются со дня, как Кронпринц пожаловал мне титул, было несколько несдержанно с моей стороны.

Но я был зол. В столице творилось такое, что и сам Дьявол не разберется. Исчезали женщины, на черном рынке продавались магические амулеты, всякое отребье подняло голову, начало разгуливать по театрам в приличном обществе, а дознаватели и жандармы старательно смотрели в другую сторону.

Да. После моего выступления его идеалистический образ слегка пошатнулся. На носу переизбрание, Лорду-канцлеру теперь срочно требовалось все исправить. Заткнуть мне рот, например.

Но он ничего не мог поделать и исходил желчью.

Жаль, что не захлебнется ею и не избавит от себя мир.

Я был вне его власти. Титул мне даровала Корона. Благодарный за спасение репутации Кронпринц сделал меня потомственным графом в своем праве. Если бы он меня был когда-нибудь сын, он бы смог унаследовать титул.

А человек, который поспособствовал тому, чтобы я родился на свет — назвать его отцом у меня не поворачивался язык — уже четырежды переизбирался на должность Лорда-канцлера, главы юстиции.

Все время, которое прошло со дня смерти предыдущего.

Герцога Невилл.

Отца леди Эвелин, казненного за измену.

Четырнадцать лет назад он спас мне жизнь.

Я был молод — всего семнадцать, и кровь кипела от гнева, гордости и юношеского безрассудства. Я был дерзким, упрямым и думал, что честь – это единственное, что у меня есть.

Это был последний год обучения в кадетском корпусе. Последние недели. Я жил лишь мыслями о том невероятно прекрасном дне, когда я покину это место. И утратил бдительность. Непростительно расслабился и позволил себя подловить.

Один зажравшийся мальчишка, привыкший, что все дается ему без труда, назвал меня ублюдком. При всех. Сын лорда, человек, который родился с золотой ложкой во рту и был уверен, что каждый в этом мире должен склоняться перед ним.