Опасная игра леди Эвелин

Вам необходимо передохнуть, а здесь поблизости есть одно хорошее место.

Пальцы на его согнутой в локте руке я сжала почти механически.

— Почему вы рискнули и поручили Томми слежку за салоном мадам Леру? — спросила я, чтобы не молчать.

Да и вопрос давно вертелся на языке.

— Почему вы удивлены?

— Он — уличный мальчишка, а вы ему доверяете. Не боитесь, что он продаст вас Эзре.

Беркли усмехнулся.

— Не боюсь, — подтвердил он. — Видите ли, Томми мой должник. А на улице это не пустой звук.

— Как так вышло?..

Беркли на мгновение замолчал, будто решая, рассказывать ли мне эту историю.

— Однажды Томми попытался меня ограбить, — сказал он наконец, и в его голосе прозвучала легкая насмешка.

Я моргнула.

— Грабитель? — переспросила я, невольно представляя, как этот худощавый мальчишка с руками по локоть в грязи пытается обокрасть графа.

— И весьма неудачный, должен сказать, — Беркли сухо усмехнулся. — Дело было поздним вечером, я возвращался из клуба.

— И?

— И он полез ко мне в карман. Не слишком ловко, но с большим энтузиазмом.

— Позвольте догадаться: вы поймали его за руку?

— Нет.

Я решил подождать, пока он справится с задачей, чтобы посмотреть, насколько у него это выйдет.

Я изумленно посмотрела на него.

— Вы позволили себя обокрасть?"

"— Позволил ему попробовать, — уточнил Беркли, медленно поводя пальцем по краю рукава. — Правда, Томми не успел. Жандармы оказались быстрее.

— Его поймали?

— Да.

— И что потом?

— Потом его потащили в участок, а там, как вы, возможно, знаете, за карманную кражу полагается либо работный дом, либо удары плетью.

Я на секунду замерла. В моей голове еще звучал голос Томми, еще стоял перед глазами его нахальный прищур.

Работный дом... Это означало, что он либо сгнил бы там, либо сбежал, но уже калекой, без шансов выжить на улице.

— И что вы сделали? — я внимательно посмотрела на Беркли.

— Отозвал обвинения.

Он сказал это ровно, как будто это ничего не значило.

— То есть... Томми никак не наказали?

— Никак.

— Но почему?

Я ждала ответа.

Но Беркли молча посмотрел на меня, затем отвел взгляд в сторону.

И так ничего и не сказал.

Мы пересекли утопающую в солнечных бликах площадь и остановились перед небольшим кафе, чей фасад был украшен вьющимися растениями и нежными цветами в горшках.

Внутри оказалось просторно и светло: французские окна от пола до потолка пропускали много солнечных лучей, которые мягко ложились на столики, накрытые белоснежными скатертями. По углам были расставлены большие глиняные кувшины с пышными букетами свежих цветов. Воздух наполнял легкий аромат жасмина.

— Прошу, — негромко сказал Беркли, жестом приглашая меня занять свободный столик возле окна.