Пиявка голубых кровей

Я легла на живот и, словно змея, ввинтилась в узкое пространство. Схватилась за ремешок, пальцы распутали петлю, которая держала лапу мопса. Я потянула Хуча к себе.

– Эй, эй, что ты делаешь? – закричал Дегтярев.

– Освобождаю собаку, – прокряхтела я.

– Перестань сыпать, – велел полковник, – а… а… а… пчхи!

Вы когда-нибудь находились в тесном ящике в обнимку с собакой? Как вы думаете, что случится, если в момент вашего отступления из него вверху появится голова великана и со смаком чихнет?

Буфет вздрогнул, парочка веревок отлетела от крючков, за которые они цеплялись, и повисла перед моим носом.

– А-а-а-пчхи! А… а… а… пчхи! Идиот! А… а… а… пчхи!

Потом стало тихо.

Глава 34

Я прижала к себе Хуча, выползла из подарка Нади и увидела полковника, который сидел на табуретке, повторяя:

– Идиот, идиот, идиот!

– Вот она, человеческая неблагодарность во всей своей красе, – сердито заявил Гарик. – Вместо «спасибо» тебя обзывают идиотом.

В комнате с каким-то инструментом в руке появился Феликс.

– Саша, ты вылез, – обрадовался профессор.

– Апчхи, идиот, – вымолвил Дегтярев.

– Я его вытащил, – гордо заявил Гарик.

– Как тебе удалось освободить Сашу? – поразился Маневин.

– Насыпал перца, черного, молотого, – поделился рецептом Игорь, – полковник как чихнет! И голова выскочила.

– Гениально! – оценил его действия Феликс. – Я о таком способе и подумать не мог. Гарик, ты нестандартно мыслишь.

– Только сейчас понял меру моей гениальности? – удивился родственник.

– Я тоже хотела это сделать, – призналась Нина, выходя из комнаты, – но не знала, как Александру Михайловичу перчика в нос натрусить? Наружу только затылок торчал.

Гарик приосанился.

– Свернул из бумаги кулек, насыпал туда перца, пропихнул пакетик в щель между макушкой полковника и верхней частью часов, потряс…

– Апчхи! Идиот, – не замедлил с оценкой действий подкидыша толстяк.

– …все ему на морду и попало, – радостно договорил Игорек.

– Мда, – вымолвил Маневин, – однако… оригинально. Мда.

Часы заскрипели, потом издали звук, похожий на кашель. Середина «замка» раздвинулась.

– Ух ты! – восхитился Игорь. – Там, оказывается, еще дверца есть.

Из открытого окошка выехал дровосек, в руках он держал топор.

– Бом, – торжественно сказали часы.

Фигурка подняла колун.

– Бом! Бом! Бом!

С каждым ударом лесоруб приседал все ниже.

– Вот здорово, – восхитился Леня, – человек вместо кукушки. Александр Михайлович, глянь.

– Не хочу! – ответил полковник, не поворачиваясь.

– Бом! Бом!

– Саша, посмотри, забавно, – попросил Феликс.

Но толстяк продолжал сидеть на придвинутой к часам табуретке. Его спина прислонилась к замку ровно под тем местом, где орудовал мужик.