Пиявка голубых кровей

Встретились мы опять, когда Вера из интерната уходила. Десять классов она окончила. Ее не имели права задерживать.

Ксения Петровна побагровела, схватила салфетку и начала ею обмахиваться.

– Вам плохо? – испугалась я.

– Всегда, когда вспоминаю Кирилла, давление вверх скачет, – пожаловалась Бобанова.

– Могу сбегать в аптеку, – предложила я."

"– Сейчас отпустит, – пообещала тетка Кирилла, ее лицо из багрового превратилось в красное. – Мне в интернате доверяли самые сложные случаи. Не хвастаюсь, сообщаю: мне всегда удавалось подростков в разум привести. А с родным племянником я потерпела полное фиаско.

Я чуть сознания не лишилась, когда Михаил Львович сообщил, за кого выходит замуж его дочь. Полный позор! Величайший. Мне невозможно вам правду сообщить. Все верно, требование молчать не распространяется на Габузова, он не мой подопечный. Губарев понятия не имеет, что я тетя негодяя. Но как стыдно-то! Господи! Только бы наружу правда не вылезла. Ну зачем вы пришли? Хотите лишить меня работы в школе? Я уважаемый в коллективе человек! Маяк! Пример для подражания. Меня ставят в пример всему преподавательскому составу. Жизнь после ухода из интерната наконец-то устаканилась. Так угораздило вас приехать!

Щеки дамы опять стали багроветь. Я ее пожалела.

– Сейчас объясню, в чем дело. Пропал Веня, сын Кирилла.

Собеседница трагически-картинным жестом воздела руки к потолку.

– О боже, помоги! У племянника нет и не было детей.

– А Вениамин ему кто? – заморгала я.

– По документам он сын Елены и племянника, – выдохнула Ксения, – на самом же деле… Ладно. Давайте поговорим по душам.

– Отлично, – обрадовалась я.

О чем бы ни стала говорить Бобанова, я поддержу любую тему.

А там видно будет.

– Отвечу на ваши вопросы о Вере, а вы поклянетесь, что никому никогда даже словом не намекнете, что Габузов моя родня.

Я подняла правую руку.

– Клянусь!

– Вам почему-то хочется верить, – прошептала Бобанова и завела рассказ.

Глава 31

Кирилл рос проблемным ребенком. Учился он отвратительно, врал постоянно, воровал в магазинах всякую мелочь, слава богу, ни разу не попался. Ксения постоянно жалела, что решила спасти мальчика от детдома и оформила над ним опеку. Когда Кирюша получил аттестат, он по совету тети подал документы в педагогический вуз, где у Бобановой был знакомый ректор.

Вчерашнего школьника сделали студентом, несмотря на полное отсутствие у него знаний. Бобанова рано утром увидела приказ о зачислении, перекрестилась и уехала в интернат. Служба у Ксении была тяжелая, шесть дней она неотлучно находилась при воспитаннике, седьмой проводила дома. Но иногда находилась при подопечном месяц безвылазно.

В воскресенье рано утром Ксения Петровна приехала домой, открыла дверь и обомлела.