Под боссом

15

Саша

Домой я приезжаю в обед, в течение часа отмокаю в ванне, вытравляя из себя похмельные споры, после чего еду в штаб-квартиру Кати, давать отчет по расследованию.

— Сашуня, хай! — Катя пытается заключить меня в объятия, но я предусмотрительно уворачиваюсь, ибо еще не полностью доверилась ее выздоровлению.

— Выглядишь гораздо лучше, — жертвую щедрый комплимент ее все еще зеленоватому лицу и удобно размещаюсь на софе.

— Ну рассказывай, — припухшие глаза Кати вспыхивают журналистским азартом. — Что там Серов? Сильно руки распускал? Хорошо бы синяки остались. Запись сделала? Он заставлял тебя залезать к себе под стол? Он правда любит делать это по-собачьи?

Я морщусь.

— Кажется, ты перечитала книжек о развратных боссах, пока болела. Слушай, а ты уверена, что информация о Серове достоверна?

— А есть сомнения?

— Ну вообще-то да. Он конечно не в моем вкусе, но если смотреть фактам в глаза — он ведь до жути хорош собой, — И кочерга в полном порядке, подсказывает внутренний голос. — Двадцать восемь лет, сказочно богат, не дурак. Я помню фанаток Макса — стоило ему только улыбнуться, они из трусов готовы были выпрыгнуть. И вот этот такой же. Для чего ему кого-то домогаться?

— Хммм.. у меня другая информация. Есть минимум три свидетельницы, которые в один голос заявляют, что он по часу растлевал их на своем рабочем столе, а потом вышвыривал за дверь.

— У него действительно паршивый характер, но он не производит впечатление плохого человека. Ты знала, что у него старший брат погиб?

Катя закатывает глаза, и мне это не нравится. Закатывать глаза — это моя прерогатива.

— И тебя он обвел вокруг пальца. Ну же, Сань, ты же умная девчонка. Сначала он перед тобой в образе говнюка, а потом вдруг открывает тебе свое израненное сердце. Ты таешь, проникаешься к сочувствием и раздвигаешь перед ним ноги, предоставляя свою щедрую вагину ему в утешение. Секс из милосердия, сечешь? У всех он был и все про него знают.

— Прости, но я о таком не в курсе. Моя вагина та еще скупердяйка.

— Пусть так. Я просто говорю о том, что он пудрит тебе мозги. Не позволяй ему. Так значит, совсем ничего?

Вряд ли стояк на танцполе можно расценивать как полноценную улику, поэтому я мотаю головой.

— Пока нет.

— Может, ты слишком красивая, и это его отпугивает? Ну или скорее всего ты просто не в его вкусе.

Вот сейчас было обидно.

— Глупости, — я перехватываю яблоко, лежащее на столе и поднимаюсь. — Если все действительно так как ты говоришь, он проколется.Завтра попробую еще один действенный способ.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

16

Кирилл

— Тебе бабы что ли давать перестали? — усмехается Марат, сбрасывая с рук перчатки.