Подкидыш для депутата. Выбор сердца

Звучит многообещающе, но на самом деле мы всего лишь болтали ни о чем, смеялись и пили кофе. Не более того. А потом уснули в объятиях друг друга. Без продолжения.

Это как минимум странно. Если вспомнить мою натуру, так и вовсе неадекватно. Старость подкралась незаметно.

Сейчас Катя ерзает в моих руках, мурлычет что-то неразборчивое и прижимается сильнее. Делаю глубокий вдох, впуская в себя ее приятный запах. И бросаю взгляд на часы.

— Котенок, уже десять, мы переспали, — шепчу ей в макушку и зарываюсь пальцами в волосы.

— Что, с кем? — бубнит жена.

Катя слишком милая в своем смущении. Невозможно удержаться от того, чтобы лишний раз не задеть ее.

— В смысле, спали долго, а не то, что ты подумала, — смеюсь по-доброму, без намека на издевку.

Готовлюсь защищаться от острых коготков, которые наверняка от злости выпустит кошка. Но она удивляет меня своей реакцией. Тихонько хихикает, проводит носиком по моей шее и невесомо целует, дотянувшись только до подбородка. Спешу облегчить ее задачу. Наклоняюсь к сонному лицу и забираю в плен податливые губы. Теплые, как и вся Катя.

Она горячая, изнеженная после сна, податливая.

Тает и растекается в моих руках, бурно отзывается на каждое малейшее прикосновение.

— Машенька не проснулась? — придя в себя, сбивчиво шепчет жена.

Ожидаю, что она опять пожалеет о том, что поддалась своим чувствам. Но котенок не отталкивает меня. Все еще улыбается, смотрит с непривычной нежностью.

Поскольку я научился все в жизни принимать под сомнение, то и в поведении Кати до последнего ожидаю подвоха. Не думал, что это так сложно — никому не доверять.

Чем упорнее сдерживаю себя, тем острее хочется: открыть душу и принять в нее котят.

Нырнуть в омут с головой. Именно с Катей, подозрительно странной женщиной.

— Нет, такая же засоня, как и ее мать, — подмигиваю игриво. — Знаешь, это даже хорошо, что Машуня — мамина дочка. От меня она может только дряни какой-нибудь нахвататься. Так что заранее прошу прощения, — под сарказмом пытаюсь скрыть истинные эмоции.

Ведь правда, несмотря на недомолвки и тайны, Катя сама по себе добрая девушка. Местами наивная, порой ранимая и бесконечно правильная. Маленький поборник справедливости и защитник обездоленных.

Лучшей матери для моих детей сложно отыскать.

Но почему она сейчас расстраивается и виновато отводит взгляд? Да еще и вздыхает так шумно. Я снова сказать что-то не то?

— Мы просто кушали в шесть утра. А потом Машенька гулялась, — с материнской любовью в голосе сообщает Катя. — Видимо, у нее режим сбился. Теперь не знаю, до скольки проспит.

— Да? Я не слышал, как вы просыпались. Почему меня не разбудили?

Катя затихает и утыкается носом в мою грудь.