Помещицы из будущего

Завтра к вечеру все соседи будут знать о моем намерении жениться на вас, - ответил Головин. – Но самым главным является церковное оглашение нашей будущей свадьбы. Мы с вами должны сообщить о предстоящем событии священнику, чтобы он три дня по окончании литургии объявлял прихожанам наши имена.

- На обручении будут присутствовать Потоцкие? – мне не хотелось видеть неприятные лица в своем доме, но Головин подтвердил, что они все-таки явятся.

- Так положено. Они, конечно, могут найти причину, чтобы не присутствовать, но мне кажется, Потоцкая обязательно приедет.

– Павел Михайлович усмехнулся. – Не волнуйтесь, Елизавета Алексеевна, больше вас никто не посмеет обидеть.

- Надеюсь, так и будет, - я вздохнула и отвернулась, скрывая облегчение. Но Головин, видимо, понял это по-своему.

- Лиза… вы все равно беспокоитесь о чем-то… И похоже, я знаю причину этого волнения. Посмотрите на меня.

От его слов у меня все похолодело внутри. Что он имеет в виду?

Медленно повернувшись, я смело посмотрела в его глаза. Взгляд Головина был уставшим, но по-отечески теплым."

"- Что-то произошло между вами и Александром Потоцким?

О Боже…

- Послушайте меня, я хочу вам сказать нечто важное, - продолжал тем временем Павел Михайлович.

– Даже если случилось то, что уже нельзя исправить, вы все равно можете рассчитывать на мою поддержку и защиту.

- Откуда вы знаете? – осторожно поинтересовалась я. Интересно, какой информацией он располагал?

- Я случайно увидел вас и этого прощелыгу у старой мельницы… - было видно, что Головину неловко говорить об этом. – Простите, что приходится смущать вас такими нелицеприятными подробностями.

Я покраснела, испытывая жгучий стыд за настоящую Елизавету Алексеевну. Дура! Какая же дура… Значит, все-таки что-то было… Что ж, зато теперь будет легче открыться, в случае, если беременность подтвердится.

- Все. Давайте закончим этот разговор, - он вдруг обнял меня и прижал к своей груди. От его сюртука слегка пахло табаком и ландышем, что вызвало у меня легкую улыбку. В эти времена духи не разделяли на мужские и женские. Что ж… ландыш не такой уж плохой выбор. – Я сказал все, что хотел, а остальное оставим в прошлом.

- Батюшки святы! – раздался громкий возглас Аглаи Игнатьевны. – Пресвятые угодники!

Я отпрянула от груди Павла Михайловича, а он ничуть не смутился. Поднявшись, Головин подошел к нянюшке, за спиной которой стояла улыбающаяся Таня, и с улыбкой сказал:

- Аглая Игнатьевна, Софья Алексеевна, хочу сообщить вам, что Елизавета согласилась стать моей женой.

- Как это женой? – нянюшка побледнела, и Таня подхватила ее под локоть. Она усадила старушку рядом со мной на софу, подложив под спину подушечку.