Свободные отношения

Ты сумасшедшая чистюля и даже с жаром под сорок начнешь мыть пол, если найдешь на нем какую-нибудь несчастную крошку. Что у тебя случилось?

— Ничего, — жму плечами, — все нормально.

— Голос замогильный, вид как у привидения, дома завал, — обводит рукой комнату, — и ты говоришь, что все нормально?

— Не преувеличивай.

— Даже не думал преувеличивать. Ты в зеркало смотрелась? Знаешь, какой у тебя видок?

Знаю. Неманов просветил:

— Скучная. Никакая. Серая, — выдаю, не в силах сдержать горечь.

Илья пристально смотрит на меня. В голубых глазах колючие льдинки сверкают.

— Та-а-ак. Давай, рассказывай. Что у тебя тут произошло. И не надо пудрить мозги относительно своей болезни.

— Что тебе рассказать?

— Все.

— Поверь, Мартынов, тебе это не надо. Это мои проблемы, и я с ними как-нибудь сама справлюсь.

— Виду я как ты справляешься. Все колись.

Ну я и раскололась. Рассказала ему все, что произошло в те месяцы, пока его не было в стране. Ничего не утаивала, не приукрашивала. Правда, как она есть. Про Неманова. Про нашу совместную жизнь. Про то, какой дурой я была. Про Ирку. Рассказываю, а у самой голос хрипит и слезы из глаз катятся.

А уж когда дошла до того момента, как застукала Ромку с подругой, как мы с ним разговаривали в последний раз — просто прорвало. Разревелась, уткнувшись лицом в ладони, так горько и надсадно, что Мартынов даже растерялся. Забегал вокруг меня засуетился. Воды принес:

— Пей!

— Не хочу.

— Пей, я тебе говорю! — насильно стакан всовывает.

— Что ты ко мне пристал с этой водой? — отталкиваю от себя его руки.

— Да потому что понятия не имею, как тебя успокаивать! — сердито огрызается он.

— Я спокойна, — всхлипываю в голос и снова реву.

— Варя, хватит! Уймись!!! Я тебя сейчас в душ затолкаю! — рычит угрожающе.

— Не надо в душ, — икаю от рева, по лицу слезы размазываю, пытаясь успокоится. Этот ведь шутить не станет, запросто затолкает под холодную воду. Помню, как в детстве в речку скидывал и не раз.

Кое-как беру себя в руки, успокаиваюсь и внезапно становится стыдно оттого, что истерику перед ним закатила.

— Извини. Накрыло. Словно нарыв лопнул.

— Угу, — ворчит Илья, потирая шею, — я от такого концерта, если честно, охренел.

— Прости.

— Хватит извиняться.

— Ты не должен был этого увидеть.

— Это точно, — хмыкает и усаживается рядом, — мы мужики — народ нежный. Нам такое показывать нельзя.

— Извини…

— Еще раз извинишься — рот скотчем заклею.

***— Значит, пока я по стажировкам мотался, ты решила в любовь поиграть?

— Я не играла.

— Догадываюсь. Ты никогда не играешь. У тебя всегда все серьезно. Если учеба, то красный диплом, даже желательно два. Если читать «Войну и мир», то все четыре тома. Если любовь, то с первого раза и навсегда.