Свободные отношения

— Естественно, — не знаю, что еще сказать, поэтому брякаю, — мы же коллеги. Какие могут быть свидания?

Здесь я, конечно, лукавлю. Служебные романы были и не раз. Если есть симпатичная сотрудница, то почему бы с ней не замутить? Главное сразу все точки над i расставить, чтобы иллюзий не возникало.

— Тем более, после сегодняшней презентации, у меня появилось к тебе несколько деловых предложений, которые можно обсудить в неформальной обстановке, — а вот здесь вранье чистой воды. Нет у меня никаких предложений, но до пятницы непременно придумаю какую-нибудь хрень, если, конечно, не забуду.

— Правда? — уже неуверенно спрашивает моя прекрасная спутница.

Вот наивняк! Что же в тебя бабушка мудрости то своей не вложила, хоть чайную ложку? Все за чистую монету принимает. Абсолютно. И ведь не могу сказать, что дура. Нет. Умная она, трудолюбивая, во все вникает. Но наивная-я-я-я, это просто пи***ц.

— У меня нет привычки шутить относительно работы, — мысленно все еще ухохатываюсь, но в слух выдаю сурово, и этот тон действует на Варю соответствующим образом.

Она выдыхает, садится ровно, поправляет волосы, которые и так затянуты в тугой пучок, и с самым серьезным видом отвечает:

— Простите, я сначала подумала не пойми что. Хорошо. Я согласна, в пятницу.

Вот счастье-то! Мышь согласна со мной идти! Просто праздник какой-то. Триумф чистой воды!

— Еще бы ты было не согласна, — фыркаю себе пол нос, еле удерживая очередную колкость.

Все, надо отвозить Мышь и ехать домой, спать, а то глупости какие-то творю.

***В полнейшей тишине подъезжаем к ее дому — типовой девятиэтажке, еще советской застройки.

Варя кивком указывает на свой подъезд и, не отстегиваясь, начинает копошиться в сумке в поисках ключей. Ковыряется, роняет на пол записную книжку, бормочет что-то и тянется за ней. Ремень безопасности на груди натягивается, но Мышь на это не обращает внимания, тянется еще ниже и еще. Раздается треск, пуговицы отлетают и ткань белой блузки расползается.

Варька в шоке замирает, а потом резко выпрямляется, так что края расходятся еще шире. Прежде чем она успевает отреагировать и прикрыться, я вижу ИХ! Сиськи! Круглые такие, наливные, упакованные в нелепое кружевное нечто, сквозь которое еле просвечивают маленькие розовые соски.

Твою мать!"

"Отвернулся от нее резко, уставился в лобовое стекло, а перед глазами так и стоит образ аппетитной девичьей груди. Рот слюнями наполнился, как у сенбернара, которому кусок мяса показали.

— Извините, — в панике пищит Мышь, пытаясь прикрыть срамоту. Путается, роняет всю сумку на пол, и чуть не ревет от стыда и отчаяния.