Свободные отношения
Моя первая любовь закончилась полным провалом.Я его любила до потери пульса, а ему со мной было просто скучно.Мечтала о тихом семейном счастье, а он хотел огня, урагана, цунами.Варила борщ, пекла пироги и жарила котлеты, а он ждал бешеной страсти и не признавал запретов.Итог закономерен — разбитое вдребезги сердце.Спустя несколько лет наши пути снова пересеклись. Он все такой же, но я уже другая и готова играть на равных.Вот только стоит ли?Нервяк! Герои сложные, кровушки попьют немало.
Не хватает сил. Словно кролик перед удавом.
— Можешь, — протягивает мне ее с хищной улыбкой, но отдавать не спешит. Я хватаюсь за краешек и тяну на себя, а Неманов не отпускает.
У меня руки начинают трястись от волнения и сердце бьется где-то в горле.
Наконец он разжимает пальцы, и я, заполучив свою собственность обратно, торопливо отступаю от него на несколько шагов. Дышать становится чуть легче.
Неманов снова улыбается. В этот раз улыбкой довольного кота и, легко оттолкнувшись от капота, идет к водительской двери.
— Спасибо, — пищу еще раз.
— Да не за что, — отвечает галантно, видимо решив поддержать светскую беседу, — всегда готов помочь коллеге. Как проходит вечер?
— Неплохо, — даже удается улыбнуться и даже от этой улыбки лицо не перекосило… вроде бы.
Скорее бы он уехал! Я рядом с ним чувствую себя как-то не так, как-то неправильно, но Роман, как назло, не спешит:
— Читаешь? — тягучим голосом задает очередной вопрос.
По идее надо сказать «не ваше дело, не задерживайте меня, пожалуйста», но вместо этого продолжаю рассказывать ему подробности своего сумбурного вечера.
— Да. Читаю, — и тут же опережая следующий вопрос, поясняю. — Мастера и Маргариту. И чай пью.
— С бутербродом? — усмехается Неманов. Он теперь мне эту трапеза на остановке до конца дней моих припоминать будет.
— Нет. С эклерами.
Он молчит, только брови вопросительно вскидывает, и мне хочется пояснить:
— Это пирожное такое, — руками показываю продолговатую форму, — с кремом внутри.
— Ты уверена, что стоило это пояснять, — хоть улыбается, но выражение глаз цепкое, словно под кожу пытается проникнуть, — особенно жестами?
— Я… эээ… а что? Они вкусные.
— Да ничего, — хмурится, потирая бровь. — Проехали.
Такое чувство, что где-то я сейчас налажала. Только не понимаю где. Вроде все по делу сказала. Тогда почему у него взгляд так резко потемнел?
Все, надо сбегать, прекращать эту странную ночную встречу.
— Я пойду, — снова будто отпрашиваюсь у него.
— Конечно.
Разворачиваюсь и, прижимая к груди записную книжку, иду к подъезду, но через пять шагов в спину прилетает:
— Кстати, отлично выглядишь.
Меня аж прострелило, от макушки и до копчика. Он все заметил! Понял, почему прикрываюсь!
— Спокойной ночи, — произносит как-то по-особенному, насмешливо и вместе с тем проникновенно, после чего садится в машину и уезжает."
"Спокойной ночи? Это он серьезно??? Да я теперь точно не засну! Какой тут сон, когда все внутри гудит, кипит не понятно от чего.
















