Свободные отношения

В коридоре споткнулась, замерла в изнеможении привалившись к стенке. На полу Ромкины вещи, которые он вчера играючи, без сожаления оставил. Как и меня саму.

Наскучившую вещь, старомодную, бесполезную.

Проще выкинуть, чем нести с собой.

По стеночке, словно это не вещи, а ядовитые змеи, обошла, не сводя затравленного взгляда. Я их уберу. Потом, позже. Только не сейчас. Сейчас мне страшно к ним прикоснуться, меня это добьет.

На кухне наливаю воды, прямо из-под крана в широкий стакан и медленно пью, не ощущая удовлетворения. Внутри выжженная пустыня, которую не оживить несколькими глотками.

Внутри тьма.

Обернувшись, уткнулась взглядом в стол. Обычный, кухонный, к которому я привыкла. На котором ела!

А они, оказывается, на нем трахались! Словно на живую представила, как они это делали здесь, в моем доме. На МОЕМ столе! Невыносимо.

Привалилась задом к раковине, закрыла лицо руками и заплакала. Так тихо, жалобно, обреченно. На большее просто не было сил.

Как же больно, когда тебя предают.

Ужасно.

Я не понимала почему он так со мной поступил. За что? Ну раз не нравилась, не нужна была, так ушел бы! Просто ушел! Зачем надо было делать вот так? Зачем причинять такую изощренную боль?

Я все для него делала! Все!!!

«Мне этого не надо» — звучит в голове равнодушный ответ, снова разрывая душу в клочья.

В этот момент я его ненавидела. До дрожи, до посинения, до рвущихся из груди криков. Его, суку-подругу, себя саму — тупую наивную курицу. Ненавидела этот проклятый стол, комнату в которой они тоже трахались, его вещи на полу.

Ненависть немного взбодрила, придала сил. Я схватила большой мусорный пакет и ринулась в коридор.

Собрала Немановское барахло, зло, даже свирепо затолкала в пакет и понесла выбрасывать. С трудом затолкала объемный пакет в ковш трубопровода, и с силой его захлопнула. Надеясь, что теперь станет легче, что боль утихнет. Отпустит. Хоть немного.

Стало только хуже.

Выбросив то, что осталось в моей жизни от Ромы я почувствовала себя, как птица, которой оторвали крылья. Меня разом покинули и злость, и ненависть, и силы. Осталась только я — несчастная, брошенная, погибающая от тоски девушка.

Девушка, которая считала себя самой счастливой, а оказалась всего-навсего скучной, никакой, ненужной.

Господи, о чем я думала, когда связывалась с ним? Почему поверила в то, что сказка может стать реальностью, что принц может увлечься убогой золушкой? Дурочка.

Вернувшись домой, пошла в ванную мыть руки. Мылила их, ревела, снова захлебываясь слезами, а из зеркала на меня смотрело несчастное создание. С красным носом, глазами, щеками и такой мукой в глазах, что снова захотелось умереть.