Поцелуй для попаданки. Просто загадай желание

Только Витторну об этом знать не стоило.

— Пора домой? — подходя к порталу, спросил он.

Я поспешно кивнула, внезапно поняв, что действительно чувствую себя так, словно возвращаюсь домой, где меня любят и ждут.

И волнение, которое я до этого момента успешно гнала от себя, внезапно накрыло с головой, дрожью отозвавшись на пальцах.

— Все будет хорошо, — шепнул Витторн, сжав мою руку.

И я поверила.

Перенос прошел немного легче, чем в прошлый раз.

Шагнув в никуда, я сразу же оказалась на другой стороне, задохнувшись от навалившихся знакомых запахов, которые щемящей тоской отозвались в сердце.

Не было пыли, грязи, ветоши и сырости.

Всё это осталось там, в небольшой комнатке Моргулии.

Меня со всех сторон окружал аромат дома. Сосны, мороз, сладкая выпечка и любимые мамины цветы, которые круглый год росли в специальной оранжерее. Слуги каждое утро украшали все залы и комнаты этими ароматными цветами, меняя увядшие бутоны на свежие. Этот аромат впился в стены, как и аромат вековых сосен, из которых состояли пол и потолок.

Зажмурившись сильнее, я глубоко вдыхала, не в силах надышаться и проглотить неизвестно откуда взявшиеся слезы.

— Ты в порядке? — спросил Витторн, встав за спиной и осторожно приобняв за плечи.

Я кивнула, открывая глаза, и тут же увидела его.

Грозный бьерн, повелитель всех тридцати пяти княжеств, с неизменной шкурой бурого медведя на плечах. Густая кустистая борода, сросшиеся брови и глаза невероятного лилового цвета, строго глядящие на меня.

Но я знаю, что эта строгость напускная…

Сердце вновь сжимается от тоски, и слова сами срываются с губ:

— Отец… папа.

Он всё так же сурово смотрел на меня, но в глубине глаз я видела, как медленно таяли льдинки.

— Иди к нему, — шепнул Витторн, слегка подталкивая вперед.

Первый шаг был самым сложным. За ним второй, третий.

В какой момент я сорвалась на бег? Сама не помню.

Раз — и бросилась в объятья чужого отца, которого любила сильнее родного. Разве такое возможно? Неужели память тела полностью подчинила меня себе? Я не знала и не хотела думать об этом, оказавшись в сильных и таких надежных объятьях.

— Папа, — снова прошептала я, пряча лицо на широкой груди бьерна.

— Агни.

Тяжелая рука мягко опустилась на голову, перебирая волосы и гладя так, как мог гладить лишь отец.

И я действительно почувствовала себя дома.

Джейд Витторн

— Ничего не хочешь мне сказать?

Витторн, который уже минут десять не мигая смотрел, как Агния сидела в окружении родных, моргнул и перевел взгляд на бьерна.

— Например?

Кларс Райден взглянул на единственную дочь, которая притихшей пташкой грелась в объятьях матери, и произнёс:

— Она другая.