Предатель. Без шанса на счастье (СИ)

Оба едут в больницу, а у меня из головы не идут слова свекра.

Глупость. Глупость какая-то! Что значит, Ева ему не родная.

Я… сама ее рожала. От Демида. У меня только один мужчина был."

"— Конечно, — шепчу сама себе. — Напутали! Наверное, волосы приняли за волосы Макса, а соску слюнявую за соску Евы. Лаборантка просто напутала. Неверно образцы подписала! Это просто ошибка!

Наверное, так и есть. Свекор тоже сильно волновался, когда мы ехали в лабораторию.

Но червячок внутри грызет, не давая покоя.

Так ли это? Голова сейчас взорвется…

Еве не нравится в больнице.

К моменту появления свекрови с Демидом я вымотана настолько, словно это меня должны положить в палату с инфарктом, а не отца Демида.

— Соня! Что стряслось? Девочка моя, на тебе лица нет!

Демид целует меня торопливо, обнимает вместе с дочкой. Та, узнав отца, сразу требует внимания к себе, ревниво цепляется за его шею. Демид забирает у меня дочь, второй рукой обнимает, прижав к себе.

— Все будет хорошо. Сядь, отдохни.

— Я тебе звонила! Звонила…

— На складе был. Принимал инвентаризацию, — отмахивается. — Там связь плохо ловит. Сразу же примчался. Что случилось?

— Андрею Владимировичу плохо стало, вот что. Пришел, вроде обычно выглядел, попросил воды и с порога упал… — торопливо объясняю.

Почему-то о тесте умалчиваю. Мне кажется, бредом слова, сказанные свекром.

Или у него уже было плохо с речью и головой, поэтому он так… ошибся?

Как бы то ни было, нужно дождаться, когда он придет в себя и еще раз хорошенько расспросить, и потом делать выводы.

Демид хмурится, смотрит на меня немного странным взглядом, но ничего не говорит. Свекровь тоже в смятении.

— Андрей не говорил, что собирается к вам с Евой в гости… — начинает говорить, но нас прерывает врач.

***

Смотрю на часы растерянно: мы большую часть дня здесь, какой кошмар!

Ева кочует с одних рук на другие, даю ей перекус, что взяла с собой.

Безумно устала.

Немного позднее нас пускают к свекру пускают всех нас. Но не сразу, по очереди.

Я захожу последней.

Видно, что Андрея Владимировича сковывает слабостью. У него все еще одышка и легкое покашливание. Врач сказал, что у свекра острая левожелудочковая недостаточность, которая возникает при снижении сократительной способности сердца.

Покой, режим, назначенные лекарства. Умеренные нагрузки и никакого стресса…

— Вы нас здорово напугали, Андрей Владимирович, — пытаюсь улыбнуться.

На фоне стресса даже тест и его странные результаты как-то померкли. Тем более, я уже для себя решила, что тест — ошибочный.

Но свекр сам подзывает меня к себе и уточняет слабым голосом:

— Ты говорила кому-нибудь про тест?

— Нет, — отвечаю немного удивленно. — Не до этого было…

— И не говори, — прикрывает глаза. Дышит тяжело.