Предатель. Без шанса на счастье (СИ)

Я пытаюсь починить игрушку так, словно если починю хоть что-то, вся моя семейная жизнь наладится!

— Соня, вот чего ты упрямишься? Дай взглянуть! Я починю!

Демид едва ли не силой вырывает несчастный генератор мыльных пузырей, переворачивает, откручивает, поправляет что-то маленькой отверткой.

Крепит на ванну, наполняет резервуар жидким мылом и водой, нажимает на кнопку…

— Работает! — выдыхаю.

Счастью Евы нет предела. Она довольно верещит и ловит ладошками мыльную пену, а ее так много.

— Спасибо, — говорю мужу, мазнув по нему взглядом.

— Мелочи. У этой модели просто расхлябанное крепление под батарейки.

Я едва не спрашиваю, откуда ему об этом известно.

Впрочем, и так ясно.

Наверное, у Макса в квартире Лены есть такой же.

Вспоминаю…

Да, точно есть!"

"Вот только появилась эта игрушка намного раньше и, по словам той же Лены, она быстро надоела Максу.

Я в каждой мелочи вижу, что Демид не просто тот, кто переспал с Леной, он полноценный отец Максу, если даже игрушки детские чинит.

И, если учесть, что домой муж довольно часто возвращается позже восьми, к девяти вечера, я делаю выводы: он постоянно… Постоянно у Лены с ее сыном.

Он бежит сначала к ним. Всегда сначала к ним. Их выбирает… Они первые. Во всем, и только потом, по остаточному принципу — я и Ева.

Подбираем за Ленкой крошки.

Скручивает до спазмов.

Боль уже не просто маленький очаг где-то внутри, это как вирус, лихорадка по всему телу.

Мне из своей кожи выпрыгнуть, вылезти хочется. Чтобы не чувствовать, не пылать этой агонией…

— Наверное, Максу чинил? — шелестит мой голос.

Краем глаза вижу, как Демид кивает и застывает, я отворачиваюсь поспешно.

В голове пульсирует: первые во всем — та, чужая, не-сестра, она и ее ребенок.

Тотальное разочарование достигает дна. Дальше — некуда падать. Только вязнуть.

Глаза жжет. Душу рыдания, глотаю, заталкиваю их поглубже, но ничего не выходит.

Слезы вырываются из горла булькающим фонтаном.

— Сонь… — немного растерянно говорит Демид. — Соня, ты чего? А? Сонь, малышка… Девочка моя. Не было ничего у меня с этой… Не было! Завтра же уволю. Хочешь, даже при тебе? А? При тебе уволю! — шепчет и обнимает меня.

— Уйди! — шарахаюсь в сторону. — Уйди, не трогай. Не трогай, пожалуйста, хватит!

Прыгать некуда. Только если к дочери в ванну. Замираю у самого бортика, Демид сдавливает объятиями, держит. Целует волосы, плечи, у шеи тоже поцеловать пытается. Я съеживаюсь еще больше, протест.

— Отпусти. Нет. Отпусти же. Не хочу… Так больно… Так… противно! — выдыхаю.

Демид замирает, но не разжимает кольца объятий.

Его сердце гулко бьется, я чувствую спиной, как быстро и сильно бьется, громко, требовательно.

На разрыв.

— Противно? — переспрашивает. — Соня… Я же с тобой. Тебя люблю… Не изменял я тебе!

— Изменял. Целый год изменял.