Предатель. Без шанса на счастье (СИ)

Она и рада поплескаться. Согреваюсь, взвинченные нервы успокаиваются, но тревога за грудной клеткой остается, касается самого сердца, заставляет его биться учащенно.

Отчим совсем берегов не видит за своей заботой о счастье дочери. До угроз скатился…

Демид всего два дня к Лене не ходит, и вот что вышло.

Всего два… чертовых… дня!

Еще одно подкрепление того, что та семья у него на первых ролях, а мы с Евой — так… просто приложение.

Плюс это требование Демида, мол, ты пойдешь к психологу. А сам к нему сходить не пробовал?

Не хочу и не пойду.

Пусть для начала сам к нему походит на курсы и расскажет о той Санта-Барбаре, которую развел со второй семьей вне брака…

***

Наверное, слабость и головокружение у меня от голода. Последние дни я почти ничего не ела, только пробовала еду Евы и немного, пока готовила. Можно сказать, ни крошки во рту не побывало. По кусочкам заставляю себя поесть немного творога со сметаной, но дурнота не отступает.

В голове крутятся словам отчима. Его угрозы… Намеки в словах…

Прислушается ли Демид?

И, если прислушается, то к кому?!

Он же явно считает, что я не в себе, к психологу меня тащить собирается против моей воли.

А дальше что? В психушку сдаст?

Кто же тогда будет присматривать за Евой? А за его Максом…

Демид спит и видит, как в нашей семье — двое детей, вместо одной дочери! Он планирует мне и сына сплавить, чтобы уберечь Макса от нерадивой мамаши, а сам… наверное, с той самой Ритой отправится отдыхать и наслаждаться обществом друг друга.

Так, стоп. Накрутила. Накрутила себя! Все это надуманное…

Но так просто не удается себя остановить.

Я взвинчена и не просто так. Поводы более чем серьезные.

Болтаю с Евой, пока она играет на любимом коврике, а сама… вытаскиваю сумку из шкафа и бросаю туда первые несколько вещичек Евы.

Не думая."

"Потом все дается легче и быстрее. Складываю только все самое-самое необходимое для дочери и себя.

Выходит две немаленькие сумки…

Только после этого я устало опускаюсь на пол, прямиком на ковер, Ева мгновенно пытается взобраться сверху, агукает от радости.

Подношу телефон к уху, набираю номер. Слушаю гудки, потом — родной голос.

Слезы текут по щекам, заползают в уши, щекочут их…

— Соня? Соня, не молчи. Или случайно набрала? — сомневается отец.

— Нет, — отвечаю хриплым, гундосым от слез голосом. — Не случайно. Папа… Мне некуда идти. Забери нас, пожалуйста. Все очень плохо.

***

Мне кажется, отец опешил. Явно такого поворота не ожидал!

А я начинаю объяснять, плачу, сбиваюсь, снова пытаюсь начать с самого начала.

Обозначаю самое главное - семьи с Демидом не получится...

Когда рассказываю о причинах вслух, они будто мельчают.