Призрак в кривом зеркале

В чем ты видишь мотив предполагаемого убийства?

– В том, что обе дамы, похоже, были влюблены в одного человека. Обе хотели устроить свою жизнь, но одной теоретически это было сделать легче, чем второй.

– Розе?

– Да.

– Но если бы твое рассуждение имело отношение к действительности, то дети всячески постарались бы скрыть следы преступления, совершенного их матерью. Или я чего-то не знаю?

Макар рассерженно тряхнул головой."

"– Именно об этом я тебе и говорю: ничего не складывается! Близнецы любят мать, а младший сын в ней души не чает – как и она в нем. Зачем им вытаскивать на свет старые истории? Зачем пугать приезжих и привлекать их внимание к тому, что Эльвира Леоновна явно хочет скрыть? У меня ощущение, что я постоянно имею дело с двойниками: не только старшая Шестакова и ее покойная сестра были похожи, но и у каждого из ее детей имеется точная копия. Поэтому утром я общаюсь с Ларисой, а вечером – с ее сестрой-близнецом. Днем разговариваю с Леонидом, а ночью его двойник напяливает женское платье, парик и шатается по дому, пугая заезжих старушек и временных постояльцев.

– Как все запущено… – протянул Бабкин. – Макар, призраки угнетающе действуют на твою тонкую психику, ты становишься мнителен и слишком много фантазируешь. Раз уж ты задался целью выяснить все до последней тайны, давай вернемся к живым людям, а не к воображаемым клонам. Ты, кажется, собирался предоставить мне дополнительные данные по тому хирургу, который живет в соседнем городке.

– Черт, про Соколова я забыл спросить! Спрошу сегодня и скажу тебе. Определенно, нужно побеседовать с этим человеком – как-никак, он был в самой гуще событий в девяностом году.

Семья Шестаковых возвращалась с концерта порознь. Лариса, вернувшаяся так неожиданно для Илюшина и едва не заставшая его у себя, закрылась в своей комнате и не выходила до вечера. Эльвира Леоновна пришла около шести, как и обещала, и снова покинула дом, уйдя в гости к подруге. Леонид и Эдуард разошлись еще с концерта, а Эля обосновалась в столовой, где принялась готовить ужин.

Там ее и застал Илюшин. Расспросив, как прошло выступление детского хора – Эля вся засветилась, рассказывая о том, какие замечательные ребятишки поют у тети Тамары, – он ловко перевел разговор на воспоминания Элиного детства. И услышал почти то же самое, о чем говорил Валентин Корзун. Да, сказала Эля, она хорошо помнит эти журфиксы. Собиралось много гостей, было весело и смешно. Их, детей, укладывали около девяти, но ей, как самой старшей, разрешалось сидеть тихонько где-нибудь в уголочке с условием, что она не будет мешать. Эля никогда и не мешала.

– Больше всего мне запомнились дядя Боря и дядя Антоша, Антон Соколов, – они играли со мной, возились как с маленькой, хотя могли бы этого и не делать.