Проблема для некроманта – 2

Да, очень легкое и очень свежее, вино утолило жажду почти мгновенно. Я вернула стакан.

– Спасибо.

Попыталась благодарно улыбнуться, но лицо словно свело судорогой, а в следующий миг, неожиданно для меня самой, полились слезы.

Винсент сгреб меня в объятья, устроил у себя на коленях, баюкая.

– Все хорошо. – Он погладил меня по волосам, спине. – Наставник поверил. Он может ворчать сколько угодно, но он поверил в твою искренность и что ты не желаешь мне зла.

Я шмыгнула носом.

– Откуда ты знаешь?

– Я же не просто так просил разрешения снять экран.

– Да, кстати, – спохватилась я. Протянула мужу перстень. – Спасибо.

Он, кивнув, сунул кольцо за обшлаг камзола.

– Надень. – Я вытерла лицо рукавом. Разозлилась на себя: сколько можно рыдать, в конце концов? Ладно в мастерской: едва спасшись от смерти, не грех и слезу пустить. Но сейчас-то чего? – Мало тебе своих проблем, еще и мои сопли.

– Не дури. – Винсент снова привлек меня к себе, и я ткнулась носом в его шею, расслабившись. – Плачь на здоровье.

Я невольно хихикнула, он тоже хмыкнул. Помолчал недолго, легонько покачивая меня в объятьях, и продолжил.

– Конечно, наставник понял, что я буду выбирать слова в зависимости от его реакции и старался себя контролировать, но даже у мертвеца есть отголоски эмоций, а уж у такого, как он… – Муж снова хмыкнул. – Словом, он очень не хотел верить, но все же пришлось. Наставник ушел донельзя озадаченным, немного встревоженным – скорее всего, не мог понять, что делать с новыми знаниями и всем, что из них следует. Но главное – он больше не воспринимает тебя как угрозу, которую нужно срочно устранить.

Словно подтверждая его слова, нахлынула такая волна облегчения, что я едва не разрыдалась снова.

– Не представляешь, как я рад, что все обошлось, – шепнул Винсент, крепче прижимая меня к себе, и я поняла, что это снова не мои эмоции. Это у мужа на миг закружилась голова, когда он позволил себе расслабиться, поняв, что не придется сцепиться с человеком, который его вырастил. Я все же всхлипнула, ощутив, насколько он в самом деле за меня беспокоился – а с виду и не скажешь – и что действительно был готов защищать меня до последнего."

"Странно, сейчас-то Винсент вроде уже не сходит с ума от беспокойства, а я все равно чувствую его эмоции. Тихая радость, надежда, немного любопытства – немудрено, рассказала я много чего интересного – капля тревоги. Усталость, такая же тяжелая и вязкая, как моя: нервное напряжение порой выматывает почище физической работы.

Надо будет на свежую голову сказать мужу, что его эмпатия начала работать в обе стороны не только в постели. И что экран, похоже, блокирует только восприятие чужих эмоций, но не передачу своих.