Противотанкист. Юго-западное направление. Книга 7

Так что вы снимайте с него штаны, а я за медсестрой. Разрешите, товарищ оперуполномоченный? Он сейчас кровью истечёт. Тут каждая секунда на счету. — Не даю я ему времени на раздумье.

— А, чёрт с ним, беги. — Махнул рукой старший опер. — Панас, помоги лейтенанту.

Выскочив из кабинета, бегу в процедурку, и встречаю в дверях напуганную медсестру.

— Нин, ты это, собери всё, что нужно, бинты там, ватку, зелёнку. — Пытаюсь сбивчиво объяснить я.

— А что случилось? — спрашивает она.

— Да один из гэбэшников себе задницу отстрелил.

— Сильно? — уточняет Нина.

— Не знаю. Пулевое ранение сверху вниз.

— Показываю я на себе как.

— Поняла. — Быстро собирается Нина, просто взяв с собой санитарную сумку, висящую на гвозде. — А ты беги на пост медсестры, расскажи там в чём дело, нужны санитары с носилками, ну и операционную пусть готовят. — Командует она, запирая двери на ключ…

Когда я в сопровождении двух санитаров с носилками вновь поднялся на второй этаж и вошёл в кабинет, старший опер позвал меня в коридор и, вильнув взглядом, предложил закурить. Прикуриваем от одной спички и молча стоим. Я наслаждаюсь дымом «Казбека», пуская кольца, а лейтенант ГБ напряжённо о чём-то размышляет.

— Ты вот что, товарищ старший сержант, — всё-таки начинает он разговор. — Это дело нужно как-то замять.

— Да, плохо дело, самострел, трибуналом пахнет. Не повезло вашему подчинённому. Вышка ему корячится. — Не стал я сгущать краски.

— Сдурел? Это же был несчастный случай. — Выпучился на меня Следаков.

— А это не я. Это уже трибунал будет решать. Вы же меня под расстрел подвели, хотя и в курсе, что оговор, а дело шито белыми нитками. Так что когда мной займётся военная прокуратура, я тоже молчать не буду.

А за самострел подчинённого и вас, товарищ лейтенант государственной безопасности, по голове не погладят. В стрелковых полках и бригадах на передке особистов ох как не хватает. — Открываю я перед ним радужные перспективы карьерного роста.

— Да не будет уже никакого дела. Ежу понятно, что оговор, но «друзей» ты тут себе многих нажил. — Глубоко затянувшись, признался Следаков.

— Вот когда липовых материалов совсем не будет, тогда и разговор будет серьёзным. Мне нет смысла топить вашего оперативника, но если сам буду тонуть, то тут и за соломинку схватишься, а уж за бревно и подавно.

— Докурив папироску, выбросил я её в открытое окно, бодаясь взглядом с лейтенантом ГБ.

— Твои условия. — Первым отвёл взгляд опер.

— Есть тут одна железная бочка, где сжигают всякую хрень. Вот и прогуляемся до неё. А когда вся лишняя хрень сгорит, там и пообщаемся без лишних ушей. Меня не интересует, что вы там на остальных накопали, такой ерундой даже участковый заниматься не будет, а если кто по крупному влип или проворовался, это его проблемы, пускай не ворует.