Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

Сказать честно, я даже не знаю – какие вопросы следует задавать генералу Куроки. Вашими стараниями и трудами ваших коллег все японские планы, существовавшие на начало войны, полетели кувырком к Западным Демонам. Причем случилось это два раза за четыре дня. Сначала медным тазом накрылся план десантирования японских войск в порту Чемульпо и бухте Асан на западном побережье Кореи. Ну а затем мы с вами неожиданно явились к Пусану и сорвали им десантную операцию и на юго-востоке. Завтра сюда подойдет объединенная эскадра с десантом, и за пусанскую группировку японцев никто не даст и ломаного пенни.

С точки зрения разведки господин Куроки – это пустышка, и в его пленении есть только один плюс – ближайшие несколько месяцев этот генерал проведет в уютной каюте под домашним арестом, а не будет путаться у нас под ногами. Так что, Михаил Владимирович, сегодня я предлагаю побеседовать с командиром миноносца, как там его, капитан-лейтенант Бакабаяси, кажется. Очень уж хочется выяснить, что думает о нас противник и какие у них там настроения на Цусиме.

– А Гамильтон? – спросил я.

– Ну, с мистером Гамильтоном мы тоже познакомимся, – ответил майор Раков, – но он, как мне кажется, больше необходим нашему адмиралу.

Политика, слава богу, занятие не нашего с вами масштаба. Сейчас в первую очередь необходимо выйти на связь и доложить о нашем улове. Ставлю два против пяти, что контр-адмирал Ларионов прикажет нам перебросить обоих генералов вертолетом на «Москву».

Я побарабанил пальцами по столу.

– Согласен, на его месте я сделал бы то же самое.

Так оно и вышло.

После короткого, но очень выразительного разговора, сначала с начальником штаба соединения капитаном 1-го ранга Иванцовым, а потом с самим контр-адмиралом Ларионовым нам было приказано немедленно переправить пленных вертолетом на крейсер «Москва».

Начальство с нетерпением ждет их для более тесного знакомства. Нам же для разбора на месте действительно оставили только капитан-лейтенанта Бакабаяси и прочих уцелевших членов команды миноносца «Сиротака».

От них-то мы и узнали о своем прозвище «корабль-демон», о корабле, который движется с помощью неизвестных двигателей, без дыма из труб, но со скоростью, далеко превосходящей местные корабли похожего класса.

После первых же стычек наш приход к Цусиме был воспринят ими так, как японцы воспринимают тайфун или землетрясение. И команда миноносца «Сиротака» вышла в море, считая, что идет на верную смерть. Чего у них не отнять, так это того, что японцы исключительно мужественные люди с сильным привкусом фатализма.

Сломало же их то, что среди ночи, в абсолютной тишине, с дикими воплями к ним на борт полезли зеленые пятнистые демоны с перемазанными краской лицами.