Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

Достаточно заглянуть в статистические справочники, чтобы понять, что мы страна… Помните, как писал поэт Некрасов:

Ты и убогая,Ты и обильная,Ты и могучая,Ты и бессильная,Матушка-Русь!Преобразования, которые предстоит осуществить, по масштабам ничуть не уступают петровским.

– Спасибо, Александр Васильевич, очень интересно было с вами поговорить, – ротмистр встал, – пойду, подумаю над вашими словами.

Ага, пойдет он думать, как же. Небось, пойдет и пристанет с этим вопросом еще к кому-нибудь. К майору Османову… или к полковнику Антоновой…

Да и пусть.

Мы, пока от Чемульпо до Порт-Артура шли, наговорились на эту тему до чертиков и пришли вроде к общему знаменателю. То же самое будут ему говорить и журналисты, и старший лейтенант Бесоев, и даже доктор Сидякина… Пусть думает, анализирует. Как говорили древние римляне: Sapienti sat. – «Умный поймет»…

17 (4) февраля 1904 года, утро. Санкт-Петербург. Здание МИД Российской империи у Певческого мостаКабинет министра иностранных дел Петра Николаевича Дурново

Да, час от часу не легче. Только вчера мне пришлось иметь довольно жесткий разговор с британским послом Чарльзом Скоттом.

А сегодня с утра моей аудиенции очень настоятельно добивался уже посол Германской империи Фридрих-Иоганн Альвенслебен. Почтенный пожилой дипломат – ему уже исполнилось шестьдесят восемь лет, соратник покойного канцлера Бисмарка, он всегда относился с симпатией к России. Интересно, что подвигло господина посла на такой поступок? Неужели снова действия наших крейсеров у побережья Японии? Посол кайзера Вильгельма II был вежлив и доброжелателен. Он поздоровался со мной на хорошем русском языке и первым делом от имени своего монарха поздравил нашу армию и наш флот с блестящими победами над врагом на Тихом океане. Сказать честно, мне было очень приятно услышать это от представителя иностранного государства.

Ну а далее господин посол перешел к тому, из-за чего собственно он и появился в моем кабинете. Нет, Альвенслебен не собирался вручать мне никаких нот или каких-либо иных официальных документов. Но вот то, что он заявил мне устно, было ценнее многих деклараций и посланий. Если говорить прямо, то кайзер устами своего официального представителя предлагал нам дружбу и союз.

Весьма заманчивое предложение! Тем более что оно совпадало с пожеланиями, высказанными государем.

– Господин министр, – взволнованно говорил мне посол Германской империи, и, как ни странно, сказанное им во многом было созвучно моим собственным мыслям. – Жизненные интересы наших двух империй нигде не сталкиваются и дают полное основание для их мирного сожительства. Ваш союз с республиканской Францией – нонсенс.