Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

 – А сейчас уйди, я буду плакать.

5 марта (20 февраля) 1904 года, 08:00. Восточно-Китайское море, СКР «Сметливый»Великий князь Михаил Александрович

По старинному русскому обычаю, сегодня мы оделись во всё чистое. Чужие царапающие слова – контртеррористическая операция. Сухое клацанье вычищенного и почти в полном молчании собираемого перед боем оружия. Я живу вместе с этими людьми всего неделю, а кажется, что целую вечность.

Каждый день проходит для меня как историческая эпоха. Старшина, а по-нашему – фельдфебель, Филипенко, которого Сергей сделал моим партнером по тренировкам, говорил мне на третий день:

– Вы, Михаил, радуйтесь, что всё болит.

Это значит, что вы живы и ваша сила увеличивается. В нашем деле, когда ничего не болит, это означает, что ты уже умер. Сила приходит только через боль.

Сейчас боли уже почти нет, но всё равно тяжело.

Мой полк, хоть и называется лейб-гвардии Кирасирским, но кирасы у нас скорее парадные, в современном бою – лишь обуза. Не придумано еще такой кирасы, чтобы защищала от винтовочной пули. Ну а пулеметы – это вообще кошмар. Так вот сейчас на меня надели армейскую кирасу из будущего, именуемую бронежилетом.

Винтовочную пулю в упор она, конечно, не удержит, а вот шрапнель, осколки и револьверные пули – запросто. Теперь я понял, почему они столько времени отдают тренировкам. Ведь тяжело же, господи, в таком даже верхом воевать, а тут на своих двоих. Но я держусь, сказываются уроки папа́. Ему, кстати, всё это понравилось бы, эдакому медведю, и, надев подобную тяжесть на бедных солдатиков, он заставил бы их маршировать, бегать и прыгать. Хотя года через два-три… Батюшка был умный, не то что Ники, недаром его прозвали Миротворцем. Впрочем, папа умел и когда надо кулаком по столу стукнуть.

Как-то раз на большом обеде в Зимнем дворце сидевший напротив него посол Австро-Венгрии начал обсуждать докучливый балканский вопрос. Папа делал вид, что не замечает его раздраженного тона. Посол разгорячился и даже намекнул на возможность того, что Австрия мобилизует два или три корпуса. Не изменяя своего полунасмешливого выражения, батюшка взял вилку, согнул ее петлей и бросил по направлению к прибору австрийского дипломата: «Вот что я сделаю с вашими двумя или тремя мобилизованными корпусами», – спокойно сказал папа́.

Что бы он сделал, узнав, что грозит Российской империи в ХХ веке? Не знаю. Но вполне возможно, что создал бы самую лучшую в мире армию и принес бы в Европу мир, вечный мир. Под скипетром русского царя европейцев навсегда перестали бы мучить их мелкие склоки и вытекающие из этого войны. Но папа́ с нами нет, и приходится жить своим умом.

А самая лучшая в мире армия нам нужна хотя бы потому, что сегодняшняя дружба с Германией совсем не гарантирует нам отсутствия их будущего Drang nach Osten.