Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

В результате скоротечного боя оба корабля противника потоплены. К нам в плен попали руководители британской провокации: коммандер Левис Бейли и майор морской пехоты Эндрю Мак-Кейн. Помимо них в плен попали матросы и офицеры из состава команды ""Тэлбота"". Раненые срочным рейсом вертолета отправлены на плавгоспиталь ""Енисей"", пленные доставлены на крейсер ""Москва"" для проведения следственных действий.

Контр-адмирал Ларионов Виктор Сергеевич».«Сучий потрох! – выругался я про себя. – Почему, что бы мы ни делали, получается или задница, или автомат Калашникова? Теперь хочешь не хочешь, придется вставать, как-никак ЧП имперского масштаба!» – а вслух говорю:

– Товарищ сержант, немедленно будите Нину Викторовну и доложите ей обстановку.

Только осторожней, а то товарищ полковник спросонья стреляет быстрее, чем соображает.

Быстро одеваюсь. Радиограмма, подобно гранате без чеки, лежит на столике. Так, нам, бородатым, бриться не обязательно, пойду гляну, справился ли сержант с побудкой полковника. Выстрелов вроде не было? Сую бланк во внутренний карман и выхожу из комнаты.

Точно, вот у дверей комнаты Нины Викторовны скучает искомый сержант.

– Товарищ полковник одевается, – сообщил он мне, – сказала, что сейчас будет.

И точно, распахивается дверь, и появляется Нина Викторовна, немного заспанная. Она замедленно движется, словно большое серое привидение без мотора. Отдаю ей радиограмму, пусть наслаждается. Отправляю сержанта на кухню – распорядиться насчет кофе, а сам иду к телефону. Надо срочно вызвать генерала Ширинкина.

Называю номер, барышня, позевывая, послушно соединяет.

Сначала в трубке тишина, потом раздается недовольный голос генерала:

– Слушаю!

– Евгений Никифорович, это Александр Васильевич Тамбовцев. Необходимо срочно встретиться с вами. Дело важное и неотложное. Если можете, приезжайте на Мойку.

– А что, по телефону нельзя? – зевая, ответил мне генерал.

– Евгений Никифорович, дело неотложное и конфиденциальное. О нем должны знать я, вы и государь – император, – ответил я, – разговор по телефону, как я вам уже говорил, необходимой секретности не гарантируют. Если нехороший человек сумеет подключиться к линии, то о нашем разговоре станет известно тому, кому это не следовало бы знать.

Потому-то я и настаиваю на личной встрече.

– Гм… – задумался Ширинкин. – Если вы так считаете… Ждите, я скоро буду.

Повесив трубку, я обернулся. За моей спиной стояла бледная как смерть великая княгиня Ксения, в халате, наброшенном прямо на ночной пеньюар.

– Александр Васильевич, ради бога, скажите, что произошло? – спросила она дрожащим голосом, вцепившись в мой рукав.