Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

Потом раздался ужасный грохот, корабль затрясся, и все снаружи заволокло плотными клубами белого дыма. Да, такой «Форт» лучше пересидеть внутри. Когда дым снесло назад, вахтенный снова выпустил нас с контр-адмиралом наружу. Высоко в небе, склоняясь к японской эскадре, набирал высоту ракетный снаряд. Да какой там снаряд – снарядище, длиною, наверное, сажени в три-четыре и калибром, как у мины Шварцкопфа. Забравшись высоко-высоко, выше облаков, он развернулся и камнем начал падать в сторону японских броненосцев.

Тогда же и там же. ЭБР «Микаса»Вице-адмирал Хейтхатиро Того

Когда сигнальщик доложил, что наш флот с кормовых углов атакуют три русских корабля, то я поначалу ему не поверил.

Возможно, что это мое неверие стоило жизни тысячам сынов Ямато. Увидев, что происходит, я пришел в ужас.

Эти русские открыли огонь с запредельных дистанций, в девяносто – сто кабельтовых. Они убивали мои бронепалубные крейсера, как волки режут овец – один за другим. Какие же у них орудия, если они могут стрелять на такую огромную дистанцию со скорострельностью револьверных пушек. Что у них за снаряды, если после десятка попаданий идет на дно корабль в три тысячи тонн водоизмещением.

Удивляла их меткость – всплески от падающих снарядов имели малое рассеивание и ложились очень кучно. Теперь мне понятно, что стало с отрядом контр-адмирала Уриу. Если эта троица не побоялась напасть на весь наш флот, то что ей шесть кораблей, к тому же не самых сильных.

Озадачивало нас еще одно – вчера мы успели убедиться в том, что русские взрыватели тугие и для их срабатывания обязательно нужны попадания в броню. При ударе об воду они не взрывались.

Наши фугасные трубки, наоборот, очень чувствительные и срабатывают, едва коснувшись препятствия, будь это поверхность воды или нежный шелк. Снаряды этих русских кораблей взводились при ударе о воду, но взрывались не сразу, а через некоторое время, когда снаряд успевал уйти на несколько ярдов под воду. Мои корабли один за другим выходили из строя, садясь на корму, с поврежденными винтами и рулем.

На «Касаги» вспыхнул пожар в кормовом пороховом погребе, наверное, русский снаряд попал прямо в элеватор. Я велел передать на «Идзумо» приказ развернуться «всем вдруг» и атаковать наглецов.

Надеюсь, господин Камимура выполнит свой долг."

"Но пока сигнальщики возились с флажками, пока их поднимали – русские успели превратить в пылающий костер мой последний бронепалубник – «Читосе», и сами собрались совершить левый поворот. Они были прекрасны в своем убийственном великолепии – их остроносые корпуса разрезали море, как катана режет шелковый платок, подброшенный в воздух, а не сминали его неодолимой тяжестью металла.