Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

Так что передайте великому князю, что мы согласны признать православие второй государственной религией и выдать за принца Михаила нашу юную дочь Масако, отдав за ней в приданое Курильские острова.

То, что этот молодой человек, младший брат императора, в первый же день добровольно отправился на войну, делает его достойным звания самурая и жениха моей дочери, хотя мое сердце болит от того, что ей придется уехать в эту северную страну. Также мы согласны сдать России в аренду остров Цусима для устройства там военно-морской базы, и вновь признать независимость княжества Рюкю, под протекторатом России.

У русских есть хорошая поговорка, как раз подходящая к нашему случаю – снявши голову, по волосам не плачут.

«К тому же, – подумал маркиз Ито, – как я слышал, у русского императора Николая и императрицы Александры нет сыновей, и наследовать им будет либо сам принц Михаил, либо его старший сын. Божественный Тенно умен. Он заглядывает не только в завтрашний день, но и на годы вперед. Если его мысль верна, то выигрыш превзойдет все ожидания от этой злосчастной войны.

Надо будет немедленно распорядиться выпустить из тюрьмы русского священника Николая, проповедующего в Токио, и взять его с собой на переговоры, вдруг пригодится… И надо будет не забыть надеть русский орден Святого Александра Невского, которым наградил меня русский император в 1896 году…»

Еще раз низко поклонившись монарху, маркиз покинул залу приемов, оставив императора наедине со своими мыслями.

7 марта (20 февраля) 1904 года, 10:05. Санкт-Петербург, дворец великого князя Александра Михайловича, набережная реки Мойки, 106Александр Васильевич Тамбовцев

Сегодня утром курьер из Адмиралтейства известил хозяйку дома о предстоящем визите двух адмиралов: русского – Степана Осиповича Макарова – и немецкого – Альфреда фон Тирпица.

Визит должен быть неофициальным, но до предела деловым. Забегали, захлопотали слуги, готовя для встречи гостиную. Мы с Ниной Викторовной тоже прифрантились и стали ждать дорогих гостей.

Ровно в десять часов к парадному подъезду дворца подкатили сани, из которых вышли два адмирала, похожие, как два брата-близнеца, своими роскошными бородами.

У Степана Осиповича она была раздвоенная, пегая с проседью, а у Альфреда фон Тирпица такой же формы, но ярко-рыжая. Я прикинул, что сейчас Тирпиц даже моложе меня на три года. Но жизненный опыт у нас хоть и сопоставим по объему, но совершенно разный, а значит – потягаемся.

На дисплеях камер наружного наблюдения было видно, как поднявшиеся по лестнице адмиралы вошли в здание. Значит, и нам с Ниной Викторовной тоже пора выходить на «исходные».