Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

Одна очередь из их скорострельной пушки, и бывший коммерческий пароход превратился в груду искромсанного железа. Сутки назад точно так же «Ярослав Мудрый» прямо на их глазах расправился с двумя японскими крейсерами. И как в тот раз – спасать на месте гибели японского крейсера было некого.

А тут еще новое известие, поступившее с «Ярослава Мудрого», Николай Александрович машинально провел рукой по карману шинели, в котором лежала маленькая черная коробочка. Еще вчера из Артура в направлении Корейского пролива вышли крейсера «Аскольд», «Новик» и «Боярин».

Во Владивостоке, в заливе Золотой Рог рвут лед, чтобы выпустить на чистую воду «Рюрика», «Россию», «Громобоя», «Богатыря». Кроме того, есть неофициальная информация о том, что сам наместник готовится выйти в море во главе броненосной эскадры, сопровождающей транспорты с войсками.

Кажется, императору Японии скоро придется пожалеть, что он разрешил своим адмиралам ввязаться в эту безумную авантюру – войну с Россией. В конце концов, война двенадцатого года обернулась маршем через всю Европу и взятием Парижа.

Почему бы через сто лет русскому воинству не продиктовать условия мира на руинах поверженного Токио.

Скоро Корейский пролив, а там, как говорится, будем делать свое дело. Капитан 2-го ранга Кроун усмехнулся, вспомнив, как притихли вечером 28 января первоначально заносчивые японцы в Шанхае, вскоре после того, как телеграф начал разносить по миру известие о страшном разгроме японского флота под Порт-Артуром. Да и китайские власти тоже сразу сделались вежливыми и предупредительными.

Но тогда ему было уже наплевать на их вежливость, у него в кармане лежал приказ, который он обязан был выполнять.

Николай Александрович старался не вспоминать то, с каким недоверием встретил он тот приказ. А потом, как он не хотел идти к Корейскому проливу, а не в Артур… Правда, этот приказ был передан ему с борта «Ярослава Мудрого» оформленной по всем правилам шифротелеграммой. Сейчас же ему казалось, что пошли его наместник не к Фузану, а прямо к черту в зубы – в Токийский залив, – пошел бы и сделал все, что приказано.

Запахнув плотнее шинель, командир «Маньчжура» продолжал стоять на мостике, вглядываясь в горизонт. И видел он там не облака и далекий берег, а ожидающие его в будущем новые чины, ордена и должности. Ибо победоносная наступательная война крайне щедра к тем, кто сумеет в ней выжить. А он сумеет, он кадровый офицер, и меньше чем в чине контр-адмирала в отставку не собирается.