Дочь моего друга

Для себя я уже точно решила, что с отцом в Хайфе я не останусь. Он попросил сделать выбор, и я своему буду соответствовать.

37

Андрей

Яна не появляется в номере вот уже час, после чего я решаю сам ей набрать. Как там говорят? Сердце не на месте? Вот сейчас у меня примерно так. Знаю, что разговор с Семеном — квест, который она должна пройти сама без чьей-либо помощи, но, очевидно, отношения то и предполагают: ее проблема становится моей. Ей двадцать четыре, она к людям с открытым забралом и верой, Семену пятьдесят три, и он привык, чтобы мир вращался туда, куда он хочет. То, что она его дочь, смягчающим обстоятельством не является — я уже выяснил.

Еще сильно беспокоит, что Галич сдуру заставит ее выбирать между нами. Не столько за свою брошенную шкуру трясусь, сколько за Янкино состояние переживаю. Хотя за шкуру тоже волнительно: в первый раз все же женщину к себе подпустил, и сейчас уверен, что в последний. Убей как не хочется такого сценария. И не потому, что я альтруист большой и ратую за мир во всем мире, — эгоист я, и еще какой. Просто конкретно ее я счастливой видеть хочу во всех смыслах. Был бы уверен, что без Семена в ее жизни наступит тотальный праздник: плюнул бы и перетер. Но не будет так. Пусть отца у меня уже давно нет, а вот мать жива. Видимся не часто, раз в месяц заезжаю часа на два проведать и денег оставить. Жива, здорова, улыбается, и от этого на душе спокойно. Случись с ней что — весь покой насмарку.

— Ян, ты где? — спрашиваю, когда слышу в трубке металлическое «алло»."

"— Я сейчас поднимусь в номер, Андрей. Прогулялась немного.

Ее тон настораживает: спокойный, но неживой. Сейчас я поневоле нахожусь в своей самой ненавистной позиции, наблюдательской, поэтому сажусь на диван и, ткнув в пульт от телевизора, жду. Яна появляется в гостиной спустя пятнадцать минут после звонка, с виду спокойная, на деле же напряженная, как электричество. Молча садится со мной рядом и смотрит в экран.

— Разговор как прошел, Ян?

Ее профиль становится каменным, только ресницы подрагивают. Я смотрю на ее щеки, ища признаки того, что она ревела, и, хотя их нет, уверен, что именно этим она занималась во время своей прогулки.

— Тебе нужно было мне сказать, что отец — причина твоих проблем, Андрей, — наконец, выдает Яна с усталым укором в голосе.

Я кладу ладонь ей за плечо и разворачиваю к себе. Терпеть не могу, когда она превращается в закрытую ракушку.

— Для чего?

— Я бы тогда… — она запинается, отводит глаза.

— Тогда что, Ян?

— Я бы с ним поговорила, пригрозила… хотя бы что-нибудь сделала, — ее голос звучит неуверенно, и меня перекручивает от прилива сочувствия. Крепко ее шарахнуло сегодня, потому что выглядит Яна полностью потерянной.

— Мне было не нужно. Это наш конфликт, и ты в нем не должна участвовать. Я был готов к такому.