Развод в 50. Муж полюбил другую (СИ)

— Есть ещё кое-что, — продолжает Рамазан, и я закрываю глаза, зная, что последует дальше. — Зумрут ждет ребенка. Нашего ребёнка.

Вот оно. Это имя, которое за две недели стало символом моего унижения, теперь произнесено вслух перед моими детьми. Зумрут. Женщина, которая ждёт ребёнка от моего мужа.

Лейла вскакивает на ноги, её лицо искажается от гнева:

— Ты заделал ребёнка какой-то посторонней? В твоём возрасте? Это же просто…

Глава 8

Она не заканчивает фразу, хватает телефон и начинает что-то лихорадочно печатать.

— Лейла! — раздраженно одергивает её Рамазан. — Отложи телефон, мы разговариваем о важных вещах!

— А я и разговариваю, — неожиданно спокойно отвечает она, не отрывая взгляда от экрана. — Просто проверяю кое-что.

Она поднимает голову, и на её лице странное, почти деловое выражение:

— Так, и как это повлияет на мою карьеру блогера? — спрашивает она, и я не узнаю свою дочь. — Потому что, знаешь, развод родителей — это драма, это контент. Но если я представлю это с нужного ракурса, мои подписчики будут в восторге.

Рамазан выглядит так, словно его ударили.

— Лейла, ты не можешь выставлять нашу семейную ситуацию на всеобщее обозрение! — его голос повышается, и я вижу, как наливаются кровью его скулы.

— Почему нет? — она пожимает плечами. — Ты разрушил нашу семью, а я хотя бы извлеку из этого пользу. Кстати, сколько ей лет, твоей… Зумрут?

Фарид, который до этого молчал, внезапно задаёт вопрос:"

"— А как это повлияет на нашу долю в компании? — его голос звучит удивительно деловито. — У меня были планы после университета войти в управление, мы обсуждали это, помнишь?

Рамазан моргает, явно не ожидавший такого поворота.

— Фарид, компания по-прежнему останется в семье, — начинает он. — Твои перспективы никак не изменятся…

— Уверен? — перебивает его сын. — Потому что если у тебя будет новый ребенок, новая семья, распределение активов может измениться. Я хочу знать конкретно, какая доля компании гарантированно будет моей.

Я сижу, оглушенная реакцией своих детей.

Где слезы, где истерики, где отчаяние?

Вместо этого — холодный, почти циничный расчёт. Когда они успели стать такими?

Рамазан переводит взгляд на меня, словно ищет поддержки, но я лишь качаю головой. Это его разговор, его объяснения.

— Давайте не будем сейчас говорить о деньгах и компании, — пытается он вернуть разговор в нужное русло. — Главное, чтобы вы понимали, что мы с вашей мамой всегда будем любить вас, что бы ни случилось. Просто мы больше не будем жить вместе.

— А где ты будешь жить? — спрашивает Лейла, продолжая что-то печатать в телефоне.

— Я снял квартиру, — отвечает Рамазан. — Когда мы с Зумрут поженимся, купим дом.

Поженимся.

Это слово резонирует во мне, отдаваясь болезненным эхом.