Развод в 50. Муж полюбил другую (СИ)
— Я с тобой достаточно прожил, — муж опускает глаза на сцепленные перед собой руки.— Тридцать лет, — шепчу одними губами.— Да, — раздраженно подтверждает. На его лице вселенское недовольство.— У нас же дети и внуки, — пытаюсь воззвать к его благоразумию.— И только сейчас я понимаю, что по-настоящему полюбил, понимаешь? — сжимает кулаки и смотрит так, словно я должна проникнуться его признанием.— Я всегда тебя одного любила, — слова раздирают горло отравленными иглами.— Я мне тебя навязали. Ты как привычка была. Надо было семью создавать…— Что?— Отец в свое время даже не спросил, а хочу ли я тебя в жены брать, — строго чеканит баритоном, отчего я сжимаюсь в комок от боли.— Тридцать лет…— Да, черт побери, тридцать долгих лет! — от злости ударяет кулаком по столу так, что я дергаюсь и вжимаюсь в спинку стула. — А теперь я хочу быть счастливым, — снова становится спокойным и продолжает уже уставшим голосом. — Я устал от всего. Только с Зумрут я чувствую себя по настоящему счастливым, — добивает меня своей правдой.У нас четверо взрослых замечательных детей, внук и внучки. За месяц до тридцатого юбилея совместной жизни, муж признался, что со мной никогда не был счастлив. Он отбывал навязанный его отцом брак, я стала его привычкой.А теперь в его жизни появилась настоящая любовь. И он хочет на ней жениться и завести ребенка.В тексте есть: взрослые герои, тайны прошлого, после развода
называй как хочешь. Но не любовь. Не такая, как с ней.
Каждое его слово — как удар ножом. Мне кажется, что я физически ощущаю, как внутри что-то обрывается, рвётся на части. Тридцать лет жизни перечёркнуты одной фразой. Тридцать лет, которые для меня были наполнены любовью, для него оказались лишь обязательством.
— И когда ты… познакомился с ней? — выдавливаю из себя вопрос, хотя каждое слово даётся с трудом.
— Это не имеет значения. Но именно с ней я чувствую себя счастливым, — отвечает он, и мне кажется, что его голос теплеет, когда он говорит о ней. Это ещё больнее.
Ещё один удар. Она намного моложе меня? И, наверное, красивее. И успешнее. И лучше во всём.
В памяти всплывает моё отражение в зеркале сегодня утром — седеющие волосы, морщинки вокруг глаз, руки с проступающими венами. Тело, родившее четверых детей.
— Ты влюбился как мальчишка? В свои пятьдесят? — пытаюсь придать голосу иронию, но выходит только горечь.
— Да, Рания, именно так, — он смотрит прямо в глаза. — Я понял, что ещё не поздно быть счастливым. По-настоящему счастливым.
— А мы с тобой. — моргаю, сдерживая слёзы. — Наша семья. всё это время.
— Ты была хорошей женой, — говорит он, словно это должно меня утешить. — Хорошей матерью нашим детям. Но между нами никогда не было той искры, понимаешь?
Не было искры? А как же те ночи, когда мы не могли оторваться друг от друга? Как же наши путешествия, когда мы забывали обо всём на свете? Как же тысячи мелочей, которые составляли нашу жизнь — его любимый кофе по утрам, который я научилась варить идеально, книги, которые мы обсуждали, фильмы, которые смотрели вместе, наши семейные шутки? Всё это было фальшивкой?
— Я хочу, чтобы ты знала, — продолжает он, выпрямляясь и становясь ещё более официальным, — я обеспечу тебя финансово. Дом останется тебе, я продолжу оплачивать обучение младших. Ты ни в чём не будешь нуждаться.
Глава 2. Обещание
Ты ни в чем не будешь нуждаться…
Ты ни в чем не будешь нуждаться…
Ты ни в чем не будешь нуждаться…
Эта фраза звучала у меня в голове из раза в раз. На повторе. Изматывала. Тарабанила.
Она преследовала меня повсюду.
Поначалу я думала, что схожу с ума. Этот голос, это обещание гналось за мной, словно молотком ударяло по темечку, свистело в ушах, крутилось в мозгу…
Поначалу я даже не помню когда спала. Проваливалась в беспокойное марево, откуда с бешено колотящимся сердцем рвалась обратно, просыпалась от собственного воя.
Поначалу было настолько больно, что я звонила с утра детям и бодрым голосом придумывала причины почему меня сегодня не будет дома: то музей, то театр, то симфонический оркестр, то занятия йогой, а потом плавание в этом же фитнес клубе в бассейне, то курсы гончарного искусства, о которых я давно мечтала…
Я врала бесподобно.














