Развод в 50. Муж полюбил другую (СИ)
— Я с тобой достаточно прожил, — муж опускает глаза на сцепленные перед собой руки.— Тридцать лет, — шепчу одними губами.— Да, — раздраженно подтверждает. На его лице вселенское недовольство.— У нас же дети и внуки, — пытаюсь воззвать к его благоразумию.— И только сейчас я понимаю, что по-настоящему полюбил, понимаешь? — сжимает кулаки и смотрит так, словно я должна проникнуться его признанием.— Я всегда тебя одного любила, — слова раздирают горло отравленными иглами.— Я мне тебя навязали. Ты как привычка была. Надо было семью создавать…— Что?— Отец в свое время даже не спросил, а хочу ли я тебя в жены брать, — строго чеканит баритоном, отчего я сжимаюсь в комок от боли.— Тридцать лет…— Да, черт побери, тридцать долгих лет! — от злости ударяет кулаком по столу так, что я дергаюсь и вжимаюсь в спинку стула. — А теперь я хочу быть счастливым, — снова становится спокойным и продолжает уже уставшим голосом. — Я устал от всего. Только с Зумрут я чувствую себя по настоящему счастливым, — добивает меня своей правдой.У нас четверо взрослых замечательных детей, внук и внучки. За месяц до тридцатого юбилея совместной жизни, муж признался, что со мной никогда не был счастлив. Он отбывал навязанный его отцом брак, я стала его привычкой.А теперь в его жизни появилась настоящая любовь. И он хочет на ней жениться и завести ребенка.В тексте есть: взрослые герои, тайны прошлого, после развода
И пока ты живешь под этой крышей, ты будешь уважать старших.
Дочь смотрит на меня с вызовом:
— Не беспокойся, мама. Скоро я уеду в университет, и ты сможешь наслаждаться своим одиночеством."
"С этими словами она разворачивается и выходит из комнаты. Фарид бросает на меня еще один холодный взгляд и следует за ней.
Оставшись с мамой и Мурадом, я обессиленно опускаюсь обратно в кресло. Комната плывет перед глазами, в груди что-то болит так, словно туда воткнули раскаленный прут.
— Что с ними происходит? — спрашиваю я беспомощно. — Я их не узнаю.
Мурад садится рядом, обнимает меня за плечи:
— Они просто переживают, мама. Им тоже больно. Они не знают, как справиться с этой болью, вот и выплескивают ее так.
— Они ненавидят меня, — шепчу я, и слезы наконец прорываются, текут по щекам. — Мои дети ненавидят меня.
— Не говори глупостей, — строго говорит мама. — Они любят тебя. Просто сейчас им страшно. Они потеряли почву под ногами и не знают, что их ждет дальше.
Но ее слова не приносят утешения. В голове звучат обвинения Фарида: ""Если бы не мама…"" И холодный голос Лейлы: ""Наслаждайся своим одиночеством…""
Тридцать лет я посвятила семье, детям. Отказалась от карьеры, от многих своих желаний и мечтаний, лишь бы мой муж и мои дети были счастливы. А теперь муж ушел к другой, а дети…
Дети стали чужими.
Боль такая же как в ту ночь, когда Рамазан сказал, что больше не любит меня. Только теперь боль еще сильнее, потому что я потеряла не только мужа, но и, кажется, своих детей. Они от меня удаляются все дальше. А может уже давно мы говорим на разных языках? А я всего этого не замечаю. Как не замечала измены любимого мужа весь год.
Чувствую, как Мурад смотрит сочувствующе, как мама пытается обнять, и от этой заботы становится еще больнее.
Выпрямляю спину и поднимаю голову.
Нет, хватит меня жалеть. Пора уже брать себя в руки.
Когда младшие успели превратиться в этих холодных, расчетливых людей? Чего я не заметила, упустила в их воспитании?
— Они просто в шоке, — тихо говорит Мурад. — Дай им время, они поймут, как тебе больно.
Киваю, у них сейчас сложный период.
Нам всем нужно время.
И теперь мне предстоит научиться жить без любимого мужчины. А еще просыпаться с мыслью, что жизнь продолжается. Не смотря ни на что.
Прощаюсь с Мурадом и мамой и поднимаюсь наверх. Они меня не удерживают, за что их мысленно благодарю.
Прохожу мимо нашей с Рамазаном спальни, направляюсь в ставшую привычной гостевую комнату. Но потом… останавливаюсь на полпути. И возвращаюсь к двери в общую спальню.
Я постоянно ее избегала. А теперь что-то ведет меня туда.
Открываю настежь дверь, не шевелюсь. Как давно я там не была?
Я ничего не чувствую. А потом внутри будто тумблер переключается и во мне просыпается настоящая злость.














