Ребенок (не) от бывшего

Ничего не жалел для нее, не обижал. По крайней мере нарочно. Но я всегда считал, люди в отношениях не должны становиться частью друг друга. Союз свободных людей… С самобытным миром, границы которого нужно оберегать.

— Когда ты ушла, изменилось всё, — сглатываю, даже сам себе я озвучиваю такие вещи впервые, — я уехал из квартиры, я поменял автомобиль. Пропал настрой общаться с друзьями. У меня остались работа, родные и спорт.

— Я думала, мы кардинально не сошлись характерами, — Вика трется о меня щекой, — пилежкой уж точно ничего не добиться. Да и мне не хотелось выносить тебе мозги.

— Обещай, что овладеешь этим навыком, — смеюсь, — я честно готов получать выволочку, если накосячу.

— Спасибо, что не оттолкнул, — серьезно говорит Вика.

— Я рад, что не потерял в конец твое доверие. А выпилиться из моей жизни тебе не удалось, ты всегда оставалась ее частью.

— Взаимно…

Теперь мы вместе замираем в каком-то непонятном состоянии. Вроде бы признались в очень важных для пары вещах, но атмосфера притравленная. Однако в следующую секунду ее кое-что разряжает.

— Ма-а-у!

Кот орет именно так, протяжно. Кажется, он зазевался, и пылесос ткнул его в задницу. Да, в описании не врали, что техника бесшумная. Мы прыскаем от смеха и напряжение, наконец, сходит на нет.

— Пойдем его выручать? — шепчет Вика.

Но я перехватываю ее руки, осторожно перетягиваю к себе на колени.

— Он наверняка смылся сам и наблюдает за роботом со стола. Да и Чарли молчит, значит, его другу не угрожает опасность. Иди лучше сюда.

Вика отлично понимает, чего я хочу. Тянется ко мне губами, ладошки опускает на шею. По позвоночнику бежит ток, накрываю ртом мягкие губки. С каким-то остервенением набрасываюсь на них. Может, после разговора кажется, она снова куда-нибудь денется? Руками ощупываю изгибы стройной женской спины. Хочу ощутить ее всю… На себе и под… Но сейчас я просто обязан придержать свои желания и сохранить нечто более ценное.

Мы долго не можем напиться друг другом. Из Вики время от времени вырываются звуки, от которых по моему прессу бегут мурашки. Несмотря на то, что мы не можем дойти до конца, по венам бежит наслаждение. Я отрываюсь от девушки, только когда ее дыхание становится совсем тяжелым.

— Я люблю тебя, Вика.

Заглядываю в золотисто-карие глаза, как будто хочу еще больше усилить искренность своих слов. Хотя я сейчас не то что предельно откровенен, а просто вывернут наизнанку. Ее омуты светят, как два солнца.

— И я тебя люблю, Полонский.

Я не ждал, что она так открыто ответит взаимностью. Еще недавно Вика всего на свете боялась. Мне радостно, что она, наконец, спокойна.

Спустя секунду щеки девушки все же краснеют, и я покрываю их поцелуями. Не сразу слышим телефонный звонок. Мой мобильный. Вика сама слезает с моих колен.