Ребенок (не) от бывшего

— А ты не рассматриваешь вариант, чтобы дать ему шанс? — приподнимает бровь Полонский.

Эх, сегодня точно день шокирующих вопросов. Я думаю, как бы сформулировать свое мнение.

— Извини, что лезу не в свое дело, — не дожидаясь ответа, говорит Богдан, — просто отец — это не пустой звук. И если есть возможность сохранить пару… Для ребенка так может быть лучше.

Заканчивает он хрипло. Мы смотрим друг другу в глаза, и мне так и хочется спросить, реально ли он так считает. Ну, правда хочет, чтобы я сошлась с Пашей? Или просто решил, я капризничаю? Наверное, также он до сих пор думает про наш разрыв.

— Мне кажется, для малыша не менее важна счастливая мама, Полонский, — мой голос звучит с некоторой обидой.

Хотя обижаться надо на саму себя.

— Да, просто я вспоминаю, как любил поиграть с отцом. И вообще то время, когда он мог уделить мне внимание. А если у него не получалось, я жутко расстраивался.

Богдан смеется, а мне хочется разреветься. Мой ребенок вряд ли узнает даже толику настоящей отцовской любви. Господи, натворила я дел в своей жизни. Полонский тем временем начинает говорить вновь.

— Поэтому я считаю, детей нужно заводить, когда готов отдать им часть своей жизни. Понимать всю эту ответственность. Даже зверью нужно уделять время, а тут… Вик, только не подумай, что это камень в твой огород! Лучшей матери я себе не могу представить. Я не льщу! Как-никак я тебя знаю."

"После того, как я сидела и ругала себя, слова мужчины обволакивают теплом. В последнее время моя уверенность в себе очень, очень пошатнулась. И такая похвала заставляет немного воспрянуть духом. Я даже улыбаюсь.

— Спасибо.

Полонский встряхивает головой, поднимается на ноги с пола. Серый Марик крутит головой, потому что ласка прекратилась.

— Ладно, я поеду, — говорит бывший, — отдыхай.

Он просидел довольно долго, мне и правда пора принять душ, готовиться ко сну. Но я все равно чувствую сожаление. Когда он здесь, я волнуюсь, а если уходит — уже начинаю скучать. Голова кругом.

Но Богдан все же идет обуваться, а я провожаю его.

— Спасибо еще раз за клинику.

Я и правда благодарна, что он меня туда вытащил.

— Еще раз не за что, — отвечает Полонский, — остаемся на связи.

Он стоит возле двери, смотрит и, видимо, ждет, что я попрощаюсь. А я совсем не знаю, что на меня находит, делаю шаг вперед. Может, конец этого вечера был настолько милым, или у Богдана сейчас слишком родной вид… Но я оказываюсь совсем близко и касаюсь губами его щеки.

Абсолютно дружеский жест… Но по неожиданности его можно сравнить с самым дерзким соблазнением. Так он и действует на Полонского, мужчина резко дергается. Но не от меня, а наоборот, поворачивает ко мне лицо. В итоге я ощущаю не колючую щеку, а уголок его рта. Теплоту, которая отзывается жаром во всем теле.