Ребенок от магната, или Цена запретной страсти

Врач особой угрозы в сложившейся ситуации не видел, оставляя решение остаться за пациенткой.

Я отлепился от стены, которую подпирал уже с четверть часа, наблюдая за их перепалкой, и сменил позу в ожидании, когда молодые договорятся.

Не знаю, как долго длился бы их спор, если бы в этот момент у Димы не зазвонил телефон. Извинившись, он вышел из палаты.

— Я рад, что у вас все хорошо, — желая разбавить повисшую тишину, ляпнул первое, что пришло в голову."

"— А я рада, что ты жив, — совершенно серьезно ответила дочка.

С момента моего чудесного ""воскрешения"" у нас так и не нашлось момента нормально поговорить. Урывками, мельком, при посторонних. Может быть, я сам избегал душевного разговора, выискивая повод и прикрываясь нехваткой времени, может быть, Ксю сторонилась меня. Но так или иначе за все дни мы впервые остались наедине. И я даже не был уверен до этих ее слов, что она испытала хоть какие-то мало-мальски положительные эмоции при новости о моем возвращении.

— Жив, — глухо повторил следом. — И даже с новостями.

— Надеюсь, с приятными? — открыто улыбнулась дочь, располагая к диалогу.

— Я снова скоро стану отцом, — решил не тянуть и вывалил на нее сразу главное известие.

Ксюша удивленно вскинула бровь:

— Кристина беременна? Не верю, что она решилась на такой подвиг и готова ради этого пожертвовать фигурой, — фыркнула с пренебрежением.

— Кристина тут ни при чем, — покачал головой.

— Оу! Даже так?

— Беременна другая девушка. Та, что спасла меня после аварии и кому я обязан жизнью.

Я знал, что в сети ходили разные байки, как, где и с кем я провел то время, пока числился погибшим. Начиная с версий, что спокойно загорал на Мальдивах, и заканчивая тем, будто сделал пластическую операцию и тихо отсиживался дома, пока искали заказчиков преступления. Но о Злате, слава богу, не было ни слова.

— Неплохо же ты ее отблагодарил, — с сарказмом хмыкнула Ксю. — Надеюсь, сейчас ты достаточно повзрослел, чтобы не повторять старых ошибок?

А вот это уже намек на мои прежние грехи. Я совершил до хрена ошибок, признаю, так что сейчас даже не был уверен, стоит ли пытаться отмотать время назад, рискуя настоящим.

Но от будущего отказываться я не собирался.

— Это даже не обсуждается. Ребенка я не брошу. Проблема в другом. Вот объясни мне: почему для вас, женщин, так важны эти несчастные мелочи? Почему какой-то штамп в паспорте способен перечеркнуть все? Отношение, заботу, привязанность, любовь? Почему все эти бюрократические заморочки вы ставите выше настоящих ценностей? — прорвало меня.

Спорить на злободневную тему со Златой у меня не получилось. Она сразу отгородилась глухой стеной, сотканной из обид и непонимания, и пробиться сквозь нее самому у меня не вышло.