Рожденная под темной звездой

Всё же первый шаг сделал Юлиан.

- Тебе помочь скинуть жакет? - выдохнул он, едва размыкая губы, и рванул девушку на себя. Схватил за плечи и притянул.

Та только этого и ждала. Не то пискнула, не то простонала, не то просто выдохнула. Но её руки оказались на груди Юлиана и сжались, комкая черный шелк рубашки.

Теперь они стояли, прижавшись друг к другу. Слившись. Невысокая Лиза и мощного сложения Юлиан. Шелк и гранит. Свет и тьма. У обоих из груди вырывалось рваное дыхание, глаза блестели, губы приоткрылись. Дыхание переплелось, смешалось.

Юлиан всматривался в лицо Лизы и честил себя, на чем тьма стоит. Как он мог ЕЁ перепутать с той... Ни грамма схожести. Черты лица, возможно, перекликаются, имеют одни очертания, но в большинстве своем размытые, смазанные, и только. Взгляд - другой, прямой, открытый. Без лукавства, без торжества. Губы не кривятся в ироничной улыбке-укусе. И запах...

У его Лизы был совсем иной запах. Более мягкий, манящий, домашний. Одурманивающий своими мускатными нотками с каплями жасмина и хвои. Он притягивал, манил. Но не вызывал одержимости. Не будил желание растерзать, подмять, пустить кровь. Напротив, все, о чем думал Юлиан, вдыхая его - это желание отдать всего себя с потрохами, по кусочку, содрать с себя кожу, если надо будет, для её защиты."

"Юлиан приглушенно застонал. Адова пропасть... Он пропал. Вот сейчас и здесь. Пропал окончательно. Безвозвратно. И нет дороги назад. И нет желания искать эту долбанную дорогу!

- Помоги.

Он сначала даже не уловил смысла её фразы. Углубившись в собственные мысли и эмоции, он потерял связь с реальностью, поэтому не сразу вернулся к затянувшемуся диалогу.

Жакет затрещал под его пальцами, когда он, стараясь действовать предельно аккуратно, попытался снять его. Ткань вдруг стала непослушной, жесткой. Пришлось действовать кардинально. Потянуть и порвать.

Лиза не вздрогнула, не запротестовала, как можно было ожидать. Лишь резко выдохнула, вытолкнула воздух, обжигающий грудь. Бюстгальтер стал узким, неудобным. Соски неприятно терлись о чашечки. Захотелось тотчас освободиться от белья. И не только от бюстгальтера.

Жакет был сдернут с плеч и отброшен прочь. Железные пуговицы ударились о паркет и глухим эхом отозвались в тишине большой гостиной.

Ни мужчина, ни женщина больше не произнесли ни слова. Да и к чему сотрясать воздух, когда без слов всё понятно?

Юлиану хотелось быть нежным. Возместить лаской то безобразие, что он устроил в российском отеле. Хотелось долго целовать Лизу, проводить языком по её губам, пробовать на вкус её кожу. Везде. Но стоило только Юлиану почувствовать легкое возбуждение, исходящее от Лизы, как все его намерения полетели к чертям собачьим. Так долго сдерживаемая страсть искала выход и нашла.