Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 3

Сам Капрас, вытащи его кто из постели, вряд ли бы проникся к наглецу сочувствием, так что пусть епископ спит, благо дело пока терпит. Осень вообще не любит спешки, ей подавай неторопливые беседы под горячее вино."

"Озябший маршал с удовольствием воспользовался уже знакомой купальней, переоделся в сухое и понял, что почти счастлив. Для счастья полного не хватало горячего ужина с хорошим вином, но мясо, по словам брата-гостеприимца, уже жарилось. Отец Ипполит, избегая соблазна, удалился вкушать кабачки с рисом, и вдруг захотевший поговорить Капрас решил усадить за стол адъютанта, однако все обернулось гораздо удачней.

– Гостящий у нас капитан Левентис, – сообщил расставлявший посуду толстенький послушник, – просит дозволения посетить вас после ужина.

– Никакого после ужина! – возликовал Карло. – Немедленно, и подайте второй прибор! Если у вас еще и брат Пьетро, то два прибора.

– Брат Пьетро там, куда его призвало служение, – послушник серым яблочком покатился к выходу, но у двери задержался.

 – Капитан Левентис скрывает свое присутствие в обители. Брат-гостеприимец с дозволения отца настоятеля дал ему мещанское платье.

– Хорошо.

Либо Агас рассорился с прибожественным и удрал, либо, что на правду походит больше, сервиллионик получил рескрипт об охоте за пособниками казара и решил предупредить. Тайком от своей рыбины.

О переписке командующего корпусом с Баатой легату знать неоткуда, однако для доноса хватит и кагетской любовницы.

Лидас – балбес, но не дурак, а Левентис и вовсе умница, только гвардейцы опять недооценили чинуш. Молниеразящий чернильник разослал свои циркуляры всем, значащимся в реестре, так что предупреждать не о чем, вот в сговор вступить можно.

– Господин Левентис у порога, – послушник водрузил на стол первый поднос и убрался, едва не столкнувшись в дверях с осунувшимся на легатских харчах капитаном. Агас по-гвардейски щелкнул каблуками и, не говоря ни слова, протянул знакомый футляр для писем.

Карло открыл и уставился на размашистые, не по разу переправленные строчки:

«Стезя моя – сталь и грезы…», «Заря моя – ветер с моря и зов далекого горна…», «Беда моя – пепел смерти, звезда над выжженной башней…».

– Что это? – не понял маршал.

– Переверните, – хрипло подсказал капитан. – Лидас не нашел другой бумаги…

На обратной стороне стихов не было. Прибожественный, как истинный сын империи, отлично владел и канцелярщиной.