Шевалье

Поговорить со взбешённой толпой на том языке, который она понимала лучше всего. На языке силы.

Я медленно повернулся к замершим в ожидании крестьянам. Повернулся и окинул их взглядом. На губы сама собой наползла кривая ухмылка. Несколько мужиков, стоящих в переднем ряду нервно переглянулись. И едва заметно попятились. На несколько дюймов. Но и этого малозаметного телодвижения хватило, чтобы дать мне понять — пора атаковать. Пальцы сами собой сложились в щепотку. Щелчок…

На двух мужиках стоявших прямо передо мной вспыхнули рубахи. Вспыхнули почти одновременно.

Толпа с воем отшатнулась в сторону, пытаясь уйти подальше от огня. Я бросился вперёд. Бросился и сбил двух неудачливых мужиков на землю, давая им возможность потушить пламя. Но смотреть, получится у них это или нет — не стал. Они меня больше не интересовали."

"Шаг. Другой. Прямо передо мной перекошенная от страха рожа какого-то кмета. Латная рукавица с разгона врезается ему в живот, заставляя мужика согнуться пополам. Вторая хватает его за волосы и со всей дури бьёт лицом о колено. Разворот. Окованный носок ботинка врезается второму в пах.

Бок пронзает тупая, ноющая боль, но я не обращаю на неё никакого внимания. Сейчас не время. Рывок. Прямо перед лицом маячит чья-то бородатая рожа. Удар. Край шлема рассекает ублюдку нос и щёку. Мужик хватается за лицо и падает на мостовую. Хватаю того, который стоял сразу за ним и тяну на себя. Во взгляде засранца плещется страх. Раньше надо было бояться. Удар коленом в живот. Рывок вперёд. Зубы вгрызаются в мягкую, податливую плоть. Во рту стоит кислый привкус крови. Отбрасываю воющее тело ублюдка. Разворачиваюсь. И вижу перед собой пустоту. Толпа рассеялась, оставив после себя только несколько раненных, да тех двоих, которых я поджёг. Стражники уже сбили с них пламя и теперь помогали подняться на ноги.

Я сплюнул. Вместе с кровавой слюной на землю выпал какой-то бесформенный тёмный сгусток, с прилипшим к нему куском кожи. Кажется, в боевом запале я откусил тому бедолаге кусок уха. Да и хуй бы с ним, если честно.

— Как она? — поинтересовался у Бернарда я, поднимая с земли клинок. Выронил его в пылу схвати и сам того не заметил.

— Жить будет, — отозвался бывший капитан.

Девушка тоже попыталась ответить, но вместо слов там получился лишь глухой невнятный стон, — Правда кровь остановить не поме…

— Сейчас её перевяжет лекарь, — к нам подбежал стражник. Тот самый, который с утра в корчме подскользнулся на лошадином навозе. Кажется, его звали Альриком, — Спасибо вам, парни, что помогли разогнать толпу. Еслиб не вы, то… Крови могло бы быть больше.

Подбежал лекарь. Сухощавый мужик лет сорока. Серые глаза, морщинистая кожа, серая бородка клинышком.