Сирийский рубеж 3

Отсюда открывался красивый вид на деревню, а вдалеке была уже заметна береговая линия.

— Ты кого-то узнал на фото? — спросил у меня Абдул Муним, когда мы сели.

— Да. Кем вам приходится капитан Сардар Фадель?

— Племянник. Его мать — моя родная сестра. Она скончалась недавно, а отец погиб ещё в 1973 году. Мы его единственные родственники.

— И вы всё про него знаете?

— К сожалению, — кивнул Абдул Муним.

Я попытался найти в реакции этого человека хоть один намёк на театральщину, но не получалось. Было видно, что ему тяжело осознавать факт перехода племянника на сторону мятежников.

— И теперь моим сыновьям придётся биться с ним в Пальмире. Эта война не та, что была с сионистами. Мы убиваем друг друга, Искандер. И самое плохое, что разум многих бойцов, так называемой «сирийской национальной армии» поражён непонятной пропагандой. Позволь я тебе кое-что покажу, — предложил Абдул Муним.

Мы подошли с ним к краю крыши. Он показал мне на длинный бетонный забор на другой стороне улицы. В прошлой жизни я видел такие стены в Сирии. Сейчас они выглядят не менее трагично."

"— И это только те, кто погиб во время этой войны. Гражданской войны, — сказал Абдул Муним.

На стене висели фотографии солдат с именами и местом гибели. Молодые и старые, улыбающиеся и серьёзные.

— Не знаю, говорят ли вам, Искандер, но вместе с нашими соотечественниками против законной власти воюют и афганские наёмники. Те самые, которые смогли уйти из Афганистана, когда вы там наводили порядок. Плюс бандиты, плюс огромное число наёмников из других стран.

— Мы это знаем. Иначе бы нас здесь не было.

— И мы вам благодарны. Простой сирийский народ, — сказал Абдул Муним, крепко пожав мне руку. — А что касается Сардара, то он уже не с нами. На севере страны эти его «новые друзья» из «сирийской национальной армии» в одной из деревень заставили женщин и детей встать на четвереньки, ползти и блеять. Мужчин били автоматами и палками, смеялись, плевали на них. В конце всех людей расстреляли.

Что-то мне это всё напоминает. В моём прошлом так зарождались террористические организации, которые терзали Сирию.

— Но живи сегодня — сражайся завтра. Почему бы нам не отведать десерт, Искандер?

— Я не против.

— Кстати, спасибо вам за закрутки. Я скучал по русским маринованным огурцам, — поблагодарил меня Абдул Муним.

Через час Кеша уже не мог ничего есть и пить. Ещё немного и он смог бы нарушить центровку в вертолёте. Меня больше удивило, как он смог столько съесть с повреждённым пальцем.

— Большое спасибо за ужин. Всё было очень вкусно, — сказал я, выйдя с Иннокентием на улицу.

Нас уже ожидал тот самый УАЗ «таблетка» с зашторенными окнами.

— Вам точно хватило? Просто у господина капитана очень хороший аппетит, — переживала мама Аси и Диси.