Сирийский рубеж 3

Распределившись по «номерам», я и Юрий Фёдорович заняли своё место недалеко от реки.

Нам с Юрием Фёдоровичем достался десятый номер в загонной охоте. То есть, до нас стояли ещё девять охотников, на которых сейчас будут гнать кабана.

— Ничего, Саш. У нас номер хороший. Кабан к реке любит бежать, чтоб скрыться, — всматривался в чащу леса Белецкий.

Время шло, а ни кабана, ни гончих неслышно. Уже и следов нашли достаточно.

— Вот видишь. Следы кабанов имеют двойные отпечатки — кроме главных копыт видны маленькие боковые копытца, направленные в стороны, — показывал мне Юрий Фёдорович следы.

С другими охотниками нашли и места его жировки, и лёжки. Вообще, лексикон охотников — отдельная тема. К началу загонной охоты я уже знал некоторые термины. И всё благодаря Юрию Фёдоровичу.

— Знаешь, как в старину говорили. Идёшь на медвежью охоту — приготовь постель и позови доктора, а идёшь на кабана — закажи гроб, — улыбнулся Юрий Фёдорович.

— Настолько страшен кабан? — спросил я.

— По-разному бывает. Он быстрый, мощный. Одного дуплета не хватит, чтобы его добыть.

Тут-то и началось само действие. Выжлецы и выжловки начали гнать в нашу сторону кабана.

— Мазок на мазке, — говорил отец Тоси, когда началась стрельба.

Один выстрел, второй, третий… Прицел сбился сегодня у всех.

В нашу сторону, не замечая преград и гончих «на хвосте», бежал кабан, размером с маленького медведя. Только вот скорость у него была солидная.

Выглядел секач свирепо. Огромная голова, покатый лоб, массивная хрюшка с длинными клыками. И ведь у него кости толстые и крепкие. Чувство такое, что на меня несётся танк с хорошей лобовой бронёй.

— Смотри-смотри, на штык идёт, — громко сказал Юрий Фёдорович, заметив, что секач мчится прямо на нас.

Чуть отойдя с линии пути кабана, я и Юрий Фёдорович встали за деревьями. На случай если придётся спрятаться. Юрий Фёдорович вскинул ружьё и выстрелил дважды. Кабан взвизгнул, но так и не остановился.

— Саня, не жди, — подгонял меня Белецкий, перезаряжая ружьё.

Неподготовленный человек в такой ситуации, прямо скажем, офигеет. Я даже не представлял себе, что на корнях и желудях можно так «раскабанеть».

Я взял упреждение по ходу движения кабана.

Выстрел, и кабан рухнул.

— Попал. Ну, и ещё раз с полем, сынок, — приобнял меня Юрий Фёдорович.

Если честно, мне, как человеку росшему без родителей, было приятно общаться с папой Тоси. Его наставления, советы, подколы были не злостные, а какие-то отцовские.

И уже вечером мы спокойно ехали на отцовском «Днепре» домой. У меня в рюкзаке замотанная голова кабана, оставленная мне в качестве трофея. А вот в люльке тихо и мирно спал Юрий Фёдорович.

— За гончих… ик, — говорил отец Тоси во сне, вспоминая застолье после загонной охоты.