Сходняк
Большой воровской сход объявляет смотрящему России, знаменитому вору в законе Варягу, жестокую войну. Став жертвой подлого заговора. Варяг оказывается в неволе — в страшной подземной камере-одиночке. А между тем в стране происходит смена политической элиты, чем пытаются воспользоваться предавшие Варяга новоиспеченные «законные». Они стремятся тайно договориться с новой властью, навязав воровской среде кровавый передел сфер влияния. Ценой неимоверных усилий Варяг вырывается из заточения, залечивает раны и, собрав горстку самых верных людей, в суровой борьбе отвоевывает принадлежащее ему по праву место непререкаемого авторитета, наказывает предателей и восстанавливает справедливость.
Вчера весь вечер сидел за машиной, протягивал запись через психополиграф…
Есть у нас такая машинка японская… Так вот, в том месте, где он про Варяга говорил… его прямо дрожь разобрала… Пульс подскочил до ста пятидесяти-ста семидесяти, не меньше…
— Ты говоришь, напуган? — задумчиво переспросил Сапрыкин. — Ладно, я подумаю.
— Лучше всего самоубийство, — вдруг тихо произнес Сайкин. — На рабочем месте. Или на даче. Чтобы в полном одиночестве. И записка: мол, простите все, больше не могу…
Алик даже вздрогнул: Сайкин словно прочитал его мысли. Он с ужасом подумал, уж не держит ли в своем кабинете хитрый хозяин «Меркурия» какую-нибудь очередную японскую диковинку, умеющую стенографировать мозговую деятельность…
— Самоубийство? — пробормотал он.
— Вам виднее, вам виднее, — усмехнулся Олег Александрович.
Когда Сапрыкин, попрощавшись, вышел из кабинета, Сайкин снял телефонную трубку и отдал короткое распоряжение:
— На Жуковке-5 срочно возобновите мониторинг!
Глава 42
Стюардесса наклонилась над ним и тихо спросила, не принести ли одеяло.
— В салоне холодновато, — пояснила она с добродушной улыбкой.
Он посмотрел на прикорнувшую у его плеча Лену, потом перевел взгляд на сопящую у иллюминатора Лизу и кивнул:"
"— Принесите, пожалуйста. Два. Для моих дам… Варягу до сих пор не верилось, что все тяжелые, почти нечеловеческие испытания уже позади, что он летит вместе с ними из мирного, тихого Хельсинки в шумный, суетливый Нью-Йорк и смутная Россия осталась где-то далеко за горизонтом.
В кармане его костюма лежал паспорт на имя Ипатова Владимира Геннадьевича.
Поездка в Америку была вынужденной и, как он надеялся, краткой. В Западном полушарии ему нужно было вновь восстановить старые, уже почти забытые деловые контакты с итальянцами и местными русскими бизнесменами. А главное — начать поиски украденного общака. Действовать в далекой Америке ему будет куда легче, чем в России, где ему пришлось бы постоянно скрываться и жить с оглядкой.
Варяг выглянул в иллюминатор: под телом лайнера клубились густые ватные облака, плавно уносившиеся назад.

















