Скандальная связь

– Вернись в кровать, Регина, – повторяет Эрик. – Утром отвезу тебя, куда скажешь. Больше не трону. Просто хочу убедиться, что не пойдешь резать вены или что вы там обычно делаете, когда отдаете девственность не тому парню?

– Что? – повторяю я и непонимающе на него смотрю.

– В кровать, лори, – приказывает он, будто я его домашний питомец.

Не знаю, как поступить. Вообще, я ужасно устала за этот долгий день и не хочу никуда сейчас ехать.

– И номер свой дай.

– Зачем? Думаешь, еще захочу? Вряд ли. К тому же ты не в моем вкусе.

Эрик усмехается и качает головой. Садится на кровать и тянет меня за руку. Обхватывает бедра ладонями и сжимает.

– Обработай тату, – просит он. – Я два раза ее намочил. Невыносимо жжет. А твоя как?

Везунчик гладит мои ноги, смотрит снизу вверх и заставляет сердце биться быстрее. В его глазах плещется похоть. Если бы не заминка с девственностью, я бы уже опять была под ним, а он во мне.

– И у меня. И не только там. Я дня два о тебе точно не смогу забыть. Пока сесть нормально не получится.

Эрик смеется.

– Тебе ведь правда есть двадцать?

– Двадцать один, – улыбаюсь в ответ и иду за пакетом из аптеки, который остался у входа на полу.

Возвращаюсь и ставлю его на тумбочку. Провожу несложные манипуляции и под конец не удерживаюсь, трогаю свежий шрам на спине везунчика.

– Сорвался со скалы, вытаскивая другого человека. В связке были. Почти полгода провел в больнице на реабилитации. Думал, от скуки умру. Обратная сторона кайфа.

– Зачем ты это делаешь? – недоумеваю я.

– Знаешь, как маленькие дети привлекают к себе внимание взрослых? Совершают всякие глупости и заставляют их нервничать. Чаще всего назло это делают. Примерно, как ты своей выходкой. Чье внимание привлекаешь?

– Судя по твоим отметинам, на тебя так и не обратили внимания? – отвечаю вопросом на вопрос. – Или ты втянулся, а на тебя и твои глупости давно забили?

– Втянулся. И давно забили.

– Не думал, что однажды всё может закончиться очень печально? После твоей смерти вряд ли кто-то будет долго о тебе вспоминать. Ну кроме родителей и тех, кому ты был действительно дорог.

Таких людей, как правило, единицы.

– Ты пессимист, лори. Я не собираюсь умирать.

– Скорее реалист.

Убираю всё обратно в пакет. Эрик перехватывает меня за руку и тянет на себя, валит на кровать, снова вжимая в матрац.

– Ты обещал...

– Вдох-выдох, лори, – перебивает он и проводит носом по моему подбородку. – Считай до десяти и вспоминай, что я говорил.

Эрик просто целует. Даже не пытается трогать никакие интимные местечки ниже пояса. К счастью. Потому что там действительно больно. Везунчик стягивает с меня платье и, откинув одеяло, указывает глазами на левую половину.

– Ты куда? – удивляюсь я, когда он встает с кровати и одевается.

– К девочкам на ресепшен.