Скандальная связь

Будто заново всё пережил. А те несколько дней, когда Эрик находился в коме, между жизнью и смертью, – мне их тоже никогда не забыть. Там не то что речь должна была пропасть – удивительно, как сердце не остановилось. Потом Эрик в себя пришел, начался процесс восстановления, он по стеночке ходил и выл от боли. Смотреть на это было тяжело, но я смотрел. Потому что… сделал бы для него то же самое. Вот только в моей голове никогда не возникало мысли сдаться. А он сдался, тем самым предав меня. Этого я простить ему не могу. Если ты хоть что-то чувствуешь к нему, соберись. Должок за тобой, помнишь? За Герасимова. Вас двоих с Эриком я не вывезу, у самого проблем выше крыши и такой же эмоциональный ступор. Ты нужна ему, Регина. Он один не выкарабкается. Будь сильной, прошу. Сломаться можно в один момент, довести себя до ручки, только, когда будешь думать о какой-нибудь глупости, знай: за тобой сейчас стоит три, а то и четыре жизни. Считай, целая семья.

– Я не беременна…

– Эрик бы этого и не допустил. На данном этапе. Но будущее с тобой выбрал, поэтому и решился на операцию. Разве ты не понимаешь? Винить себя ни в чем не нужно. Мы не в ответе за грехи своих родителей. И с экстримом Эрику пора завязывать. Хватит. Сама же видишь, как тяжело он переносит травмы и как его подводит здоровье. С детьми на твоем месте я бы не затягивал. Поводы для риска сами собой отпадут, и фокус внимания резко сместится в другую сторону.

Я украдкой рассматриваю лицо Яниса и почему-то ловлю себя на мысли о благодарности. Жаль, что мама с папой не родили мне сестру или брата. Чтобы он вот так же переживал за меня и любил.

– Сказать, с чего у Эрика появилась тяга к острым ощущениям? – ухмыляется Ян. – Он первый в детстве начал херней этой эзотерической страдать: сны странные снились, которые потом сбывались, мертвецов видел. Ему это капец как не нравилось: бесился ужасно, психовал и не принимал силу от рода. А однажды с велика упал, серьезно травмировался, стрессанул, и странности прекратились на какое-то время. Но потом опять начало пробиваться. Он снова на дерево, с пацанами какую-то тарзанку соорудили, новый выброс адреналина. Еще одна травма. Месяц тишины. Так это в привычку у него и вошло. Я подрос, насмотрелся на его подвиги и тоже увлекся. В то время только-только боксом начал заниматься. Как хвост за ним по каким-то базам спортивным мотался, слетам, постоянная движуха. Мать и отец в ужасе, типа Эрик подает младшему брату плохой пример – столько возни и шума было. И как вишенка на торте: Эрика со странностями отпустило, но они у меня начали проявляться. До такой степени, как ему, они не мешали. Даже наоборот, нравилось, пока недавно сам сильно не стрессанул. Теперь, кажется, у обоих все прекратилось.