Скалка

— Извини, мне надо было закончить. — Отодвигает от себя, наконец, стопку бумаг. — Что ты сказала?

Повторить еще раз куда сложнее, чем сдуру выпалить. Но я вообще-то тут учусь! Это вчера я орала на друзей, потому что вся на нервах с тех пор, как вернулась из дома. Постоянный стресс, в том числе и из-за него. А на самом деле мне капец как страшно."

"— У вас есть девушка? — тихо произношу куда-то себе внутрь, лишь бы он не услышал. Но, конечно, он все слышит.

— Нет, — отвечает и с любопытством рассматривает меня. Ненавижу этот его взгляд! — А у тебя?

— В смысле?

— У тебя есть девушка?

«Вы дурак, Ярослав Денисович!» — не знаю, как не вырвалось, но, видимо, на лице отразились мои мысли.

Он смеется. Ему весело. Идиот! Красивый, умный, наглый идиот! К черту! Разворачиваюсь и топаю к двери. Пусть сам себе преподает!

— Тамара!

Он уже рядом, обнимает сзади за плечи, носом утыкаясь мне в затылок. А я чувствую его парфюм, такой… его, что ли. Только его. И…

— Пустите меня. Вам нечем заняться?! Да у меня… Вы…

— Чего ты боишься, Тамара? Кроме того, что однажды уже рассказала мне.

Помнишь, когда ты только вернулась в город от родителей? Расскажи! — не то просит, не то требует. По голосу и не понять. Стоит, прижавшись, сзади, руками за плечи обнимает. И… целует в шею. — Тише-тише… Ты чего такая пугливая?

Он смеется от того, как я дернулась, почувствовав его губы на своей коже. И еще крепче сжимает в объятиях.

— А вы… Вы расскажете? — Поворачиваюсь к нему лицом и смотрю в глаза. Он явно не ожидал этого. Чуть отстранился и скрестил руки на груди. Даже я, далекий от психологии человек, знаю, что это так называемая закрытая поза, то есть собеседник не готов к диалогу и… короче, фигу за спиной держит.

Ну, мама моя так говорит.

— Что тебе еще рассказать, Тамара? Ты спросила, есть ли у меня девушка. Я ответил.

Если бы еще неделю назад кто-то мне сказал, что я обнаглею настолько, что буду спрашивать Ярослава о его личной жизни, я бы не то что не поверила, я бы под землю провалилась от одного только такого предположения. Но сейчас мне мало его ответа. И я не представляю, как спросить его о том, что мне важно, и так, чтобы он не просто ответил честно, но и не посчитал меня полной дурой.

И не послал бы лесом обратно в общагу!

— Я говорил, что ты мне нравишься? — Он протягивает руку к моим волосам и пропускает через пальцы выбившиеся из-под заколок пряди. — Я не собираюсь тебя обижать. Мне… приятно, когда ты рядом. Ты ведь сама это вчера поняла, верно?

Киваю, не знаю, поймет ли он…

— Вы… мой преподаватель.

— И что? Это преступление?

— Нет, конечно… Но я бы не хотела… — Вспоминаю Маринкины обидные слова.