Скалка

— Яр, ты меня запер в квартире! Я проснулась и дверь открыть не могу, а мне через полчаса надо быть в «Гольдштейне». Приезжай немедленно!

Свяжись с дурой — и будет тебе геморрой. Надо было еще летом все закончить. Не зря мелкий столько лет от нее шарахался как от огня. Но сосет она охрененно!

Уже в машине договариваюсь с Юрцом, чтобы взял социологов, параллельно пытаюсь успокоить истерящую Баринову. Какой, нахер, «Гольдштейн»? Зачем вообще сорвался к ней?

Через полчаса освобождаю наконец свое жилище от девчонки. Не надо ее пускать на ночь. Больше не повторится. Правила едины для всех. Спасибо дядям за науку.

Отвожу ее к юристам, по пути узнаю во всех подробностях про очередную ссору с родителями. Они не в восторге, что девочка вернулась в город, пусть и на несколько недель. Да плевать. Что вечером? Вечером нет, Марин, не получится. Дела.

Только отъезжаю от центра, как телефон услужливо напоминает о скорой встрече с ректором. Предвкушаю этот разговорчик. Он явно будет не из веселых, но ведь сам нарвался, и не только с пенисами для золушек на пенсии.

До университета остается буквально метров пятьсот, а я прикидываю, куда лучше поставить машину — прямо у входа или все же загнать на парковку. Твою мать! Какое-то чучело в темной куртке бросается под колеса. Еле успеваю ударить по тормозам. Даже не понял, откуда выскочило. Мля! Удара точно не было, но что-то явно валяется перед капотом. Завернул себе в тихий переулок. Кругом никого. Может, подстава?

Нечто копошится у колес. На всякий случай заглушаю двигатель и забираю ключи, прежде чем выйти из тачки.

Первое, что вижу, — светлые волосы, выбившиеся из длинной косы. Съехавшая на затылок шапка, темная куртка, локоть, испачканный в грязи… Стоп! Это же…

— Ну здравствуй, чокнутая!

Испуганно смотрит на меня и улыбается. Зараза. Узнала, значит.

— Вставай давай. Опять заблудилась? И где маньяк?

Глава 5

ТамараОн! Мамочки мои! Это он! Только без щетины, гладко выбритый, волосы аккуратно расчесаны, в костюме и… красивый какой! И не злой вроде бы… Хотя…

— Что же ты опять мне под машину бросаешься? — говорит он, присаживается рядом на корточки и протягивает руку. — Сталкеришь?

— Чего? — не очень понимаю, о чем это он. У него глаза такие красивые, всю прошлую ночь снились, и позапрошлую тоже. Зря я думала, что из-за стресса и алкоголя привиделось. Не привиделось. Утонуть можно в их синеве.

— Следишь за мной, самоубийца? — Хватает за руку и без предупреждения резко толкает вверх. — Поднимайся. Задницу застудишь.

— Пустите! Сами вы… задница, — неожиданно для себя огрызаюсь, но чувствую уже, что наваждение прошло, он такой же, каким мне показался тогда ночью: злобный, хамоватый и надменный. Короче, не мой тип. Я с такими не общаюсь, и со мной такие не знакомятся. Мимо проходят.