Следователь по особо важным делам

Помолчав, я спросил:

— Станислав, мне нужно уточнить у вас кое-какие вопросы… Кого вы-подвозили в район утром двадцать шестого июня?

Коломойцев пожал плечами:

— Двадцать шестого июня? Не помню… Какой это был день?

— Понедельник.

— Понедельник, понедельник… — Он виновато хлопал глазами. — Давненько, надо припомнить…

— Припомните, пожалуйста. Вы опоздали из-за, этого па ток.

Он снова пожал плечами, как бы говоря: «Мало ли я опаздывал на работу…»

— Бывало так, чтобы вас кто-нибудь просил отвезти в Североозерск? Я имею в виду-частным образом?

— Ну, попутно, — смутился он.

 — Если еду, почему не взять?

— Нет. В данном случае вас попросили сделать это специально.

— Я не имею права использовать машину в личных целях. — Он подчеркнул слово «машину». В его произношении оно прозвучало «масыну».

— Станислав, вы же понимаете смысл моего вопроса.

— Может быть, действительно подвозил, — задумчиво произнёс он. — Напомните хоть внешность.

— Лучше, если вы вспомните сами.

— Не тот ли стильный мужчина с чемоданчиком? Европейский шик. Напоминает фокстерьера… — неуверенно произнёс Коломойцев.

Все-таки у Станислава глаз художника.

Сравнение любопытное.

— Чем?

— Где надо, подстриженный, где надо-обрубленный.

Породистый человечек. Или сделанный. Не знаю.

— Расскажите, пожалуйста, как все это происходило?

— Что именно?

— Каким образом вы взялись его подвезти? Подробней.

— Машину я оставил на ночь у ворот, потому что приехал поздно. А с петухами-опять в поле. Выхожу утром, какой-то гражданин прохаживается.

— Назовите время.

— В шестом часу это было. Я сажусь в машину, он подходит. Просит отвезти в Североозерск. Говорит, что опаздывает на самолёт, а первый автобус уходит в полдевятого.

Я, конечно, отказываюсь. Уборка. Он не отстаёт. Я ему предлагаю вместе поехать на ток, загрузиться зерном и — в район. Не успел я глазом моргнуть-он уже в кабине.

Я тронул. Выехали на шоссе, он выступает:. «Капитан, ты романтик?» Я спрашиваю: «Почему капитан?» Он смеётся:"

"«Вылитый капитан. Например, сэр Джеймс». Это, наверное, за то, что баки ношу и трубку курю. Он продолжает: «Дорогой сэр, а не поднять ли нам фок-брамсель и не махнуть ли сразу в Североозерск?» Я попытался насчёт того, что зерно, мол, идёт, урожай.

Бог его знает, как он умеет в душу влезть. Выступает: «Да теперь в России человек не стоит и понюшки табака. Центнеры, гектары, проценты.

А ты хоть помирай — нет до тебя никакого дела». Знаете, как бывает порой, проймёт до самого сердца. Жаль его стало. Думаю, может, действительно позарез надо человеку.

Повёз прямо в район. До самого аэропорта. Он так благодарил, так расчувствовался, что подарил зажигалку. — Станислав открыл тумбочку, пошарил в ней, достал небольшой изящный цилиндрик из прозрачной пластмассы.