Следователь по особо важным делам

Гордый и ужасно брезгливый. Во всяком случае, он почти не смотрел на мою персону.

— Кеша, познакомься с дядей Игорем, — сказала Надя, складывая апельсины в ажурную вазочку.

Мальчик протянул мне левую руку (в правой oil держал ложку) и спросил:

— Вы следователь по особо важным делам?

— Я самый.

— Есть с нами будете?

— С удовольствием, — ответил я, удивляясь его взрослой манере держаться.

— Хочешь вымыть руки? — предложила Надя и показала мне ванную. Расположение её я знал и сам. Как у меня. Как в сотнях, тысячах квартир и Москве.

Вытирая руки полотенцем, я лихорадочно обдумывал, что бы рассказать Кешке. Какое-нибудь дело? Или экспертизу? Но в голову ничего не шло, Я вернулся к столу. Надя поставила передо мной тарелку… покупных пельменей, что варил Кешка.

Может быть, по случаю болезни ей не до готовки? Наверное, так.

Во время еды послыш-ался странный крик из комнаты.

Я удивлённо посмотрел на Надю. А она сказала сыну:

— Принеси Ахмеда. Разбудит бабушку.

Кешка ушёл и вернулся с попугаем. Небольшой, не очень яркий, он все время наклонял голову, словно пытался что-то разглядеть.

— Канаду? — спросил я наугад.

— Лори, — ответил Кешка, сажая птчцу на специально прибитую к стене жёрдочку. Попугай стал маршировать по ней то в одну, то в другую сторону, перехватывая прутик лапками. — Они самые способные к речи, — пояснил мальчик. — Вернее, к звукоподражанию. Они ведь не понимают, что произносят.

— Он уже много знает слов?

— Двенадцать. — Кешка подошёл к птице, легонько постучал по жёрдочке: — Ахмед, здравствуй. Здравствуй, Ахмед.

Лори косил на него глаз и перебирал на спине крыльями.

— Здравствуй, Ахмед, — сказала Надя.

Попугай раскрыл клюв и произнёс:

— Х-р-р-ш-о.

— Это значит «хорошо», — «перевёл» Кешка.

— Ну а как у тебя дела с удавом? — поинтересовался я, чтобы показать осведомлённость о его желаниях.

— Я уже договорился с одним герпетологом поменяться, Он из Индии приехал. Да бабушка против, — вздохнул Кешка.

— Хороший удав?"

"— Да, очень красивый горный питон. Они, понимаете, не очень большие… Может, ещё уговорю бабушку,

— А что ты предлагал в обмен?

— Макаку-резус.

Я невольно оглянулся:

— У вас, значит, обезьянка живёт? Ты, Надя, ничего об этом не говорила.

— Нет, не живег, — ответил за неё сын. — Но папа обещал привезти, как только я попрошу. Он часто летает в Гавану. Через Африку.

При упоминании об отце мне сделалось неуютно. Разговаривая с Кешкой, я не выпускал из поля зрения и Надю.

Она молчала. Как мне показалось, наблюдала, изредка бросая взгляды то на меня, то на сына.

Мы кончили есть. Надя занялась посудой. И я видел теперь только её спину.

— Да, животные-это очень интересно, — сказал я, чтобы как-то перехватить нить разговора и увлечь Кешку. — Особенно в век техники, урбанизации.